На роль Мадмартигана я, вообще не думая, пригласила Караченцова, а вот на роль Сорши я сначала думала пригласить Маргариту Терехову — но, поговорив с ней буквально пять минут, поняла, что она не подходит. И даже в сердцах решила, что сама эту роль сыграю, надо же оправдывать пожелание Лиз Тейлор — но у меня перед глазами «встала» Екатерина Васильева, и вопрос с кастингом закрылся. Как раз к тому моменту, когда мосфильмовцы закончили декорации строить.
У меня с «главной киностудией страны» отношения было… специфическими, ведь они теперь почти все фильмы снимали на притащенной мною пленке. Потому что в прошлом году в стране для кино «не хватило» целых двадцать миллионов метров этой пленки, причем не хватало даже простой черно-белой, и поэтому на студии к моим хотелкам относились с огромным уважением. То есть вообще все делали, о чем я их просила — а еще не делали то, чего я просила не делать. Я же Гадина, вот попросила не давать плетку Тарковскому — и все, кончилась для него режиссерская карьера. Да и многим другим я карьеру там сильно подпортила, так что врагов себе в киноиндустрии нажила чуть больше, чем дофига — но и «друзей» появилось среди кинодеятелей немало. А «вспомогательные службы» Мосфильма всем составом на меня разве что не молились, и не только из-за того, что я за исполнение своих хотелок людям очень неплохо платила… хотя, конечно, все же в основном именно за это. Но меня такое положение дел вполне устраивало — потому что я могла подготовку к съемкам буквально за несколько дней закончить.
И «студийную часть» подготовки тамошние рабочие выполнили вообще дней за пять, просто потому, что декорации изготовили на основе тех, которые были сделаны для «31 июня», их только перекрасили в «более мрачный» цвет. Так что все студийные эпизоды я отсняла вообще за три дня — ну а потом отправилась снимать «природу», в Карелию отправились: я со своей «фотографической памятью» выбрала несколько подходящих местечек. И там мы справились уже за пять дней — а после этого весь отснятый материал был отправлен на «постпродакшн».
И вот тут началась настоящая работа, причем «вкалывали все». Почти две сотни программистов, я привезла из Киреи полный «Ил» художников-мультипликаторов (так как уверенности в том, что программисты справятся в заданные сроки, у меня вообще не было, а я фильм очень хотела к ноябрьским в прокат пустить и корейцы должны были изготовить «быстрый вариант»). И мне пришлось вкалывать совершенно не по-детски: я и художникам, и программистам рисовала картинки с тем, что ожидала от них получить. Рисовать мне было, конечно, просто: у меня память была такая, что я всего лишь «обводила» представляющуюся мне в уме картину — но картин-то было больше чем дофига!