— Никуда вы не поедете! Да, я знаю, кто вы там, — она махнула рукой куда-то за окошко, — но здесь вы всего лишь мой пациент и будете делать то, что я вам говорю. А я говорю, что вы должны спокойно лежать и восстанавливать утраченное здоровье.

— Ну, ладно, музыку я вроде уже всю свела, можно денек-другой и отдохнуть.

— Ну меньше недели, а скорее две вам отдыхать придется.

— Размечтались! Извините, а как к вам обращаться?

— Доктор Назарова.

— Мне бы, дорогая доктор Назарова, ваши заботы. А у меня работа, причем срочная.

— Работа подождет. А раз уж вы уже чувствуете себя лучше, может, поедите немного?

— А давайте! Что там у вас на обед?

— Уже на ужин…

Честно говоря, есть я вообще не хотела, все же, скорее всего, нужные калории в меня через капельницу влили. Но я все же постаралась добрую тетеньку-врача не обидеть и пару ложек какой-то противной каши, напоминающей больше овсяное толокно, в себя запихнула. И больше бы запихнула, но на кухне, очевидно, повар решил украсть всю соль, чтобы дома на ее покупку не тратиться, и в результате продукт лишь условно можно было считать съедобным. Но раз мне калорий и без того хватало, то я себя мучить не стала — а засыпая, подумала лишь о том, что за все время после того, как с чучелкой повстречалась, я вообще ничем не болела. Уставала как собака — такое было, причем часто — а вот чтобы болеть…

А так как с меня капельницу перед ужином сняли, утром я осталась уже без калорий — и жрать начала в три глотки. Но чем хороша Кремлевка, так это тем, что добавки там дают сколько попросишь, так что я за завтраком силушку свою немерянную слегка восстановила, и ее мне аж до обеда хватило. И обеда тоже хватило, хотя я после второй добавки еще просить уже постеснялась. Но ко мне в гости зашла тоже Елена Александровна, а у нее-то ключи от моей квартиры есть! В общем, праздник живота продолжился — и это было прекрасно — потому что мне предстояла довольно тяжелая физическая работа. А я уже знала, как к такой работе подготовиться — и, пожирая принесенный Еленой Александровной удон, чувствовала, как мои мышцы силой наливаются. И меня это радовало — а еще это радовало Ольгу Андреевну Назарову, которая мне проговорилась, что за моим самочувствием лично Леонид Ильич следит. Ну, это-то понятно было, я же ему обещала…

А на следующий день утром ко мне пришло сразу человек шесть каких-то медицинских светил, которые начали меня всякими датчиками обклеивать и изменять у меня все, что измеряется: давление, температуру, частоту пульса. И при этом они промеж собой разговаривали на своем сугубо медицинском наречии, вероятно думая, что я их слова не понимаю. Мне это надоело и я в их обсуждения (несколько удивленные) вмешалась: