Так что я, когда тренер начал руку с пистолетом поднимать, им тихонько сказала:
— Так, парни, если кто меня обгонит, то на финише получит сто рублей.
Ну да, один из парней после моих слов от смеху даже на колени упал, хорошо еще, что ноги не повредил. А тренер на меня так уже посмотрел, что я бы могла и испугаться. Но не испугалась, даже после того не испугалась, когда он на меня рявкнул:
— Если ты, девочка, еще хоть слово скажешь…
Продолжать он на стал, в просто поднял руку и стрельнул. И мы всей толпой побежали. То есть всей толпой со старта рванули, но бежала я уже без толпы. Не то, чтобы я очень далеко от парней отбежать успела, но, все же оторвалась от группы немного — и, похоже, тренировку им этим сорвала. А когда я пробежала финишный створ, тренер, тупо глядя на табло секундомера, тихо спросил:
— Девочка, а ты кто?
Два врача ко мне сами бегом прибежали и снова начали меня со всех сторон измерять, а коварная Елена Александровна подошла к обалдевшему товарищу и поинтересовалась:
— У вас есть официальные бланки фиксации результатов забега?
— Что? Да, конечно…
— Тогда заполняйте, и побыстрее, нам сегодня нужно все остальные документы заполнить.
Все же не напрасно она со мной столько лет проработала, не то что с полуслова — с полувздоха меня понимать научилась. И бумагу, причем с уже проставленными печатями, она у дядьки взяла. А врачи, еще раз проверив у меня пуль и давление, выдали свой вердикт:
— Если вы, Елена Александровна, на самом деле собираетесь в космос лететь…
— Да не собираюсь я, это я просто так выразилась.
— Ну да… а я теперь верю, что вы смогли восемьдесят километров проплыть. С таким, как у вас, здоровьем… но вы все же постарайтесь отдыхать почаще, ведь любое здоровье можно испортить. И за питанием следите…
Ну, пообещать-то мне нетрудно, так что уже после обеда меня выписали. И мы вместе с тоже Еленой Александровной первым делом поехали на завод, где в столовой заказали себе по порции люляк. Да, в ЦКБ готовят вкусно — но ведь мало же, а я объедать больных не собиралась. И за этим «вторым обедом» (а для моей спутницы — наверняка первым) она поинтересовалась:
— Елена, а когда будет ваш новый фильм готов?
— Пока не знаю, еще неизвестно, сколько времени на разработку программ уйдет, а корейцы тоже что-то запаздывают с мультипликацией.
— Я вам просто не сказала, но когда вас в больницу увезли, то есть вечером уже, в студию прибежали парни из вашей группы программистов и они сказали… надеюсь, я правильно слово запомнила, что у них программа трехмерного морфизма готова. И она обрабатывает один фрейм за две с половиной минуты. Я не знаю, много это или мало…