Еще один очень неплохой контракт был заключен с компанией Мацусита Дэнки: они приобрели «ограниченную лицензию» на производство видеомагнитофонов формата VHS. И тут «ограничение» было лишь одно: их продукция не должна была продаваться в США и Западной Европе. Точнее, было еще одно, но его сами японцы пока что именно «ограничением» не сочли: согласно лицензионному договору никакие части видеомагнитофонов не допускалось производить за пределами самой Японии.
Впрочем, пока что им и азиатского рынка хватит. Ну, на некоторое время хватит, а там уж как-нибудь разберемся. И разбираться буду уж точно не я: контракт с будущим «Панасоником» подписал Вася, а он очень хорошо просчитывал все потенциальные выгоды и убытки. А еще он мне сказал (мы с ним в Байресе после Нового года сразу встретились), что японцы так с контрактом спешили потому, что уже почти полностью производство подготовили, но все же не рискнули с пиратской продукцией на рынки выходить. А я на каникулах как раз заехала погостить у бабули в Аргентину, затем — захватив с собой лично господина Онганиа — слетала в Мюнхен, потом отвезла его домой и вернулась в Москву. Кривым путем вернулась, я еще в Грецию по дороге завернула, чтобы выполнить данное себе самой обещание, и узнала, что в этой стране меня тоже народ все же знает. И даже в чем-то уважает, так что с тамошними функционерами я договорилась довольно просто. Просто, но все же недешево: я пообещала им полностью подготовку профинансировать. Греция-то — страна довольно небогатая, денег у них вообще ни на что не хватает…
А если ложную вежливость отбросить, то в Греции с экономикой была полная жопа, да и правили ей откровенные фашисты — но, положа руку на сердце, и в Аргентине правительство было немногим лучше. То есть такое же, просто издали (со стороны СССР) это было не так заметно. А я вообще туда полетела с диппаспортом Аргентины (мне его господин Онганиа, после того как я ему «все объяснила», выдал на время), и о моем визите аргентинские дипломаты и договаривались. Так что я с греческим фашистом Пападопулосом (которого большинство советских людей называли «Попадополу») пообщалась — и через два дня вернулась обратно в Мюнхен, где меня ждал мой «Ил» (в Афины я все же летала на своем «Фалконе», чтобы местную публику не перевозбуждать).
В Москве представила Леониду Ильичу двух каких-то «видных греческих коммунистов», которых я у «черных полковников» выторговала в обмен на обещанное финансирование, выслушала очень эмоциональную ответную речь, в которой все же и некоторые цензурные выражения встречались — и снова занялась своими делами.