Понятное дело, что меня реутовские товарищи в первый раз просто на смех подняли, особенно после того, как я им рассказала, зачем мне, собственно, все это нужно. Но смеялись они ровно до той минуты, пока не началось финансирование этой работы — и тут им стало точно не до смеха. Хотя бы потому, что финплан работы подписал лично Александр Николаевич, а с предсомвина у нас в СССР мало кто спорить решался. А так как он подписал не только финплан, но и план-график работы, скучно в Реутове точно не стало.
Да и не только у них народу веселья добавилось: я же, прежде чем ахинею нести в народные массы, еще с Владимиром Ефимовичем поговорила, а в КГБ свои понятия о важности производственных заданий и своя, очень непростая (и мне не до конца понятная) система распределения подобных работ. Точно не знаю, но подозреваю: там специально обученные люди работы распределяли так, чтобы супостат, даже выкрав всю секретную информацию с одного предприятия, все равно бы не понял, чем конкретно народ занят. Правда, пока что серьезных шансов что-то незаметно в СССР спереть у супостата не было, я товарищу Семичастному передала все, что знала о будущих предателях и перебежчиках (за что, собственно, мне «Героя» и присвоили) и теперь в «девятке» было в плане шпионажа относительно чисто. То есть я все же не исключала возможности того, что где-то шпион и может завестись — но против таких вариантов прекрасно отрабатывал «второй контур защиты», в роли которого выступала я.
Забавным я «контуром» служила, но уже который считался «абсолютно надежным». То есть я уже считалась в системе «абсолютно надежной», ведь кучу очень полезных вещей производилась (и разрабатывалась) исключительно для того, чтобы советским (и иностранным — но за дополнительную плату) людям было приятнее слушать мою музыку и смотреть мои фильмы. Та же очень качественная магнитная пленка — ее-то завод в Казани делал, чтобы советские люди могли занедорого покупать видеокассеты с моими фильмами, и лицензию на кое-какое оборудование и даже некоторые технологии та же 3M продала «Бете» исключительно в этих целях. А то, что технология производства очень непростых лаков стала использоваться для магнитных дисков — это уже «попутный ущерб» (для буржуев, конечно, ущерб). А вот для советских химиков и прочих материаловедов — очень неплохая школа и экономия огромных денег на собственные разработки. Да и на создание производства тоже: я случайно слышала когда-то (как говорится, из источников, близких к осведомленным), что чуть позже французы предложили Советскому Союзу построить новенький завод для производства магнитных гибких дисков, но они и технологию предложили уже быстро устаревающую, и денег запросили шестьсот миллионов (то ли рублей, то ли все же франков, но все равно золотом), и СССР, понятное дело, французов тогда послал в заданном направлении. А на закупку лицензии у американцев, причем с поставкой довольно непростого оборудования, Вася потратил всего сорок миллионов долларов, ну а то, что для Казани в СССР это оборудование просто «воспроизвели», причем в куда как большем количестве, никто янки просто рассказывать не стал. А технологии (то есть детальнейшие описания процесса производства) сначала просто воспроизвели, а затем — имея уже на самом деле самые на текущий момент продвинутые решения — и прилично так улучшили.