На обратном пути я заскочила к Фелиппе: он сидел в Каракасе и решал какие-то вопросы относительно постройки новых электростанций в Венесуэле. Причем вопрос был не в строительстве, а в том, как Венесуэла за эти стройки будет расплачиваться — а тут уже были определенные проблемы. Потому что пока большую часть нефтянки контролировали янки, да и стоила нефть сущие гроши — а больше пока что со страны взять было нечего. Так что мальчик (ему двадцать три всего стукнуло) в основном обсуждал, куда бы еще мелкую копеечку вложить, чтобы получить с этого быструю отдачу — но наиболее очевидные его предложения почему-то не устраивали венесуэльское руководство. Причем я-то знала, что предложения и для Венесуэлы будут очень выгодными: страна-то пока себя прокормить не могла и очень много продуктов была вынуждена импортировать, а Фелиппе предлагал как раз понастроить что-то вроде «государственных ферм» по типу советских совхозов, а я понять, почему это местные власти не устраивает, так и не смогла. Ну не смогла — так и не надо, зато я сумела встретиться с тамошним президентом Рафаэлем Кальдерой — и проделала с ним тот же трюк, что и с Хуаном Пероном. То есть «вложила ума» немножко, а вот сможет ли он этим «умом» воспользоваться… «ум»-то только пару недель в голове держится…

Домой в Москву я сумела вернуться лишь одиннадцатого вечером: задержался самолет по погодным условиям в Гаване. И я узнала, что на Кубе уже заработала первая «ветровая ГАЭС» мощностью в двести с лишним мегаватт. Причем ветровиков там было даже не тысяча (хотя и тысячи для такой станции маловато будет), но кубинцы (а, точнее, все же работавшие на Кубе советские специалисты) реализовали мое очень несложное предложение. Ведь Куба производила уже больше семи миллионов тонн сахара, а это означало, что в виде багассы (отжимок тростника) получалось чуть больше шести миллионов тонн — и раньше ее просто на сахарных заводах и сжигали, причем не всю, ее дофига сжигалось просто так в кучах или ее оставляли гнить забесплатно. Но из шести миллионов тонн этих отжимок получается два миллиарда кубов чистого метана, а если в метановые танки и другие отходы покидать — в общем, сейчас уже Куба получала со своих биореакторов больше трех миллиардов кубов газа в год и постепенно на газ там переводили весь автотранспорт, а заодно и парочка газовых электростанций заработала. Не самых больших, но тепловую станцию на ночь не выключишь — так что по ночам воду в ГАЭС качали даже в безветренную погоду. А мне наши инженеры (которые как раз тоже ждали самолета, чтобы домой улететь) рассказали, что к концу года газа на Кубе будут производить уже пять миллиардов кубов. Ну что же, хоть тут от моих советов очень зримая польза проявилась…