Дочь я назвала именем моей мамы, не Елены Марии, а моей русской мамы — но об том я никому говорить не собиралась. Но у меня об этом никто, кроме бабули Фиделии, и не спрашивал. А я… так уж получилось, что в прошлой жизни у меня детей как-то не случилось, и я не очень хорошо себе представляла, что значит ухаживать за собственным ребенком — но, по счастью, это очень хорошо знала и бабуля Фиделия, и тоже Елена Александровна, и две женщины, которых она пригласила мне в помощь. И все равно я теперь к концу дня прилично изматывалась — причем усталость была не физическая, а ментальная: я стала всего бояться. Бояться сквозняков, жары, холода (причем для меня от жары до дикого колотуна было градуса, наверное, три). Боялась, когда дочка плачет, не понимая причин ее плача, боялась, когда она молчит (а вдруг с ней что-то случилось), боялась недоспать — потому что от недосыпа молоко пропасть может, боялась переспать — а вдруг молока в груди будет лишку и лактация сократится. Боялась съесть чего-то не то — в общем, все вокруг меня стало заполняться разными страхами — но мне все же бабуля справиться с ними помогала.

Я тоже бабуле помогала, ну как могла помогала, и она даже начала самостоятельно по магазинам ходить. То есть ходила она в два всего магазина: в булочную напротив и в «новый» гастроном — и когда она однажды, сев напротив меня за стол на кухне, начала, как простая советская домохозяйка, жаловаться на очереди и слишком уж убогий выбор мясных продуктов, меня как-то враз «отпустило». Вот так сразу все мои предыдущие страхи и развеялись, А вот эмоции уже стали проявляться настоящие, яркие.

А выйдя перед Новым годом с дочкой погулять и встретив на улице несколько ребят из своей школы, я выяснила еще кое-что. Ребята попросили меня немного им помочь с подготовкой новогоднего концерта — и я вдруг осознала, что «зацепить» я теперь могу лишь тех, кем раньше уже «поуправлять» приходилось — по сути, с такими я лишь «восстанавливала контакт». А вот к новым людям подключаться… там была одна девочка, которая в школу только этой осенью пришла — и ее я не сумела «захватить» ни за руки, ни даже поцелуем в лобик. И это не из-за дочки случилось, бабулю-то я раньше под управление не брала, а сейчас ее даже русскому языку «обучила» — но после того, как ко мне вернулись эмоции…

Хотя вернулись они, скорее всего, не из-за бабули: мне ребята из студии принесли уже готовый мультик, на видеокассете принесли — и вот при его просмотре я как раз сильные эмоции и почувствовала. Простой мультик, я — поскольку пока еще «текстурирование» было довольно примитивным — решила начать с «Hoodwinked». И дело явно было не в мультике, просто я, похоже, «дозрела». То есть повзрослела достаточно, и стала даже взрослее, чем была в прошлой жизни в свои пятьдесят с хвостиком… с хвостом лет.