По поводу допуска меня к полету случилась отдельная эпическая битва: врачи ЦПК сначала даже разговаривать со мной на тему допуска к полету не захотели, аргументируя это тем, что я со своими шестьюдесятью килограммами веса просто не выдержу перегрузки при возвращении. Пришлось тащить в ЦПК лично Леонида Ильича, и на устроенном там совещании я предложила провести простенький тест на выносливость:

— А давайте мы всех штатных космонавтов и меня сбросим с самолета без парашюта над морем, можно даже не с десяти километров, а хотя бы с трех. В двадцати километрах от берега сбросим, и тех, кто до берега доплыть все же сумеет, в отряде оставим.

— Гадина, ты что, одна в отряде остаться хочешь? — заржал Леонид Ильич. — Давайте, товарищи, так решим: вы нашу Гадину все же проверите на предмет здоровья и выносливости, и вот уже по результатам этой проверки мы решение и примем.

Врачи очень хотели меня «отсеять», но оказались все же людьми объективными — так что допуск к полетам «по здоровью» я получила. А затем еще год проходила обучение пилотированию (что было пустой тратой времени, так как я еще раньше со многими космонавтами поручкаться успела, а теперь просто все их знания и навыки перед каждым экзаменом быстренько к себе перетаскивала). И в декабре семьдесят пятого я все же на новенькую «Звезду» слетала — чтобы снять очередной фильм для советских школьников.

Ну, что могу сказать: «Героев» космонавтам присваивают совершенно заслуженно. Первую неделю на станции я чувствовала себя так, будто снова рожать собралась, причем получив токсикоз самой суровой степени. И только к концу трехнедельного полета я начала себя чувствовать нормально, видимо организм к невесомости приспособился. Но вот отспосабливаться моему организму было даже труднее, чем приспосабливаться: хотя я демонстративно сама из спускаемого аппарата вылезла и даже что-то такое на камеру станцевала (причем в скафандре), я еще две недели ходила как зомби какая-то. Впрочем, космонавты, которые уже по несколько раз летали, меня успокаивали, говорили, что «в следующий раз все будет гораздо проще и быстрее». Ну уж нафиг, не надо мне «следующего раза», нас и на Земле неплохо кормят!

Сразу после Нового семьдесят шестого года мне в Кремле вручили вторую Звезду Героя Советского Союза (за полет), а для кучи — и вторую Звезду Героя Соцтруда — за как раз проектирование «Звезды», о чем Леонид Ильич публично на всю страну заявил, вручая мне эту медаль. А на следующий день он так же публично заявил о том, что выходит на пенсию, передавая свой пост самому заслуженному товарищу, выбранного Генсеком вообще единогласно — и Александру Николаевичу теперь пришлось работать «по совместительству» уже на двух постах: от должности Предсовмина его никто освобождать не собирался.