— Ты всегда придумывала всякие глупости, из которых выходили вещь довольно забавные и приятные. Я подумаю над этим, и на первый взгляд мне твое предложение нравится — но все же его нужно хорошо просчитать. У тебя сколько за сезон скрипачей из ансамбля уходит?
— Вот сколько посчитаешь, столько и уйдут: на самом деле у меня мало кто из детей больше двух-трех месяцев удерживается — ведь работа музыкантом очень трудна и утомительна. Просто никто еще про это не догадывается, так что…
— Спасибо, пекенья… действительно, я как-то не сообразил, хотя сам видел, что дети у тебя на каждом концерте чаще всего новые. Но так быстро обучить новых… ты и на самом деле гениальный педагог. Ну а я, так и быть, потружусь для своей гениальной племянницы, чтобы она с голоду не померла. Завтра концерт у тебя во сколько начинается? Я насчет, когда мне билет в США покупать: на вечер или уже на послезавтра.
— Концерт? Вроде начинать будем в час дня… и он минимум на три часа растянется.
В воскресенье пришлось вставать рано (с учетом «поздних посиделок»), в самом начале десятого. Но организм молодой, парочка чашечек кофе — и он взбодрился (а про размер чашечек я ничего не говорила, правда у обслуги в гостинице этот размер вызвал восхищение «могучими организмами русских женщин»). А официантке, которая выразила мне свое «восхищение», я сказала, что родилась и выросла в Аргентине, и мне такой завтрак привычен — а соседки из Бразилии нас вообще считают по этой части слабаками, так что, надеюсь, слухи насчет «бессонной ночи» не расползутся. Но официантка вдобавок оказалась еще и ирландкой, заботливо принесшей мне вчерашнюю Дублинскую газету — с просьбой поставить автограф на заметке (на первой полосе!), в которой меня скромно называли не по имени, а просто Bandia ceoil na hÉireann — то есть богиней ирландской музыки. Ну или Ирландской богиней музыки, что, впрочем, практически одно и то же. А вот в британской прессе меня обозвали скромнее: просто «Goddess of dance», без указания национальности, или вообще «mistress of the dance», даже с маленькой буквы. Я из-за такого пренебреженья обидеться решила, но просто не успела: работы было еще много, а время концерта как-то слишком быстро приближалось. Впрочем, там я уже ни петь, ни плясать не собиралась, так что спокойно отправилась в Гайд-парк и занялась делом.
И концерт (на этот раз, как было заранее объявлено, это был просто музыкальный концерт) прошел, на мой неискушенный взгляд, неплохо: дети прекрасно все намеченное отыграли, зрители были довольны… А когда время уже подошло к концу, вся смычковая группа просто встала и ушла за кулисы. Но остальные дети остались, хотя половина из них тоже свои инструменты отложили и, поочередно заходя за кулисы, возвращались уже с инструментами другими. В основном с электрогитарами. И когда заинтригованная публика замерла и на площадке воцарилась тишина, прозвучали вступительные такты: Катя слегка ударила по тарелкам, Людочка нажала на клавиши электрооргана. Все того же «Вокс-Континентала», но с некоторыми моими «доработками»: ребята из Фрязино мне кое-какие микросхемы на заказ изготовить успели, да и на приборном производстве девочки тоже мои просьбы без внимания не оставили. Но микросхемы — это так, мелочь, а вот когда рабочие сцены подняли (еще для ирландского шоу приготовленные) все «ступеньки», среди публики начал подниматься легкий шум, потому что ушедшие за кулисы девочки-скрипачки теперь сидели за двадцатью четырьмя ударными установками — а тут еще и духовая группа вступила. А когда лифты подняли «ступеньки» до конца и сидящие за барабанами девочки дружно по ним стукнули…