Жесткий режим, но китайские тетки, занявшиеся этой работой, были счастливы: их там кормили четыре раза в день (перед началом каждой «полусмены» и по ее окончании), причем кормили, по их понятиям, просто по-царски: давали миску риса с мясом. Мясо возили из Аргентины, причем возили то, что на аргентинских мясоперерабатывающих заводах считалось отходами: мелкие мясные обрезки в стране, где на одного жителя приходилось по двадцать две коровы, продукцией не считались. Но эти обрезки и стоили гроши. Рис для фабричных столовок тоже закупался в Аргентине и частично в Уругвае, так что даже после перевозки всех продуктов через океан прокорм каждой работницы на китайских фабриках обходился — в переводе на русские деньги — меньше пятидесяти копеек в сутки. А еще им и зарплату платили, в районе рубля в день — так что конечная продукция выходила втрое дешевле отечественной. Но это уже обеспечивало прокорм примерно сорока тысячам китайских рабочих, а если с семьями считать, то от черты голода таким манером отодвинулось почти двести тысяч человек. И китайское руководство этого не заметить не смогло, так что следующий контракт — уже на оборудование четверти миллиона рабочих мест — был подписан в начале марта…

Но спор с Шелепиным не из-за условий труда китайцев случился, он в чем-то был «верным сталинцем» (не во всем, но в той части, которая шла на пользу стране) и искренне считал, что заниматься «экспортом социализма» — дело откровенно вредное. И насчет слезинки ребенка у него было твердое убеждение в том, что СССР должен заботиться исключительно о том, чтобы у советских детей слезы не текли, а иностранцы пусть о своих детях сами заботятся в меру сил и желания. И он со мной стал даже не о том спорить, что при развитии подобного «разделения труда» в СССР придется кучу фабрик закрыть, он-то как раз понимал, что это даже хорошо для Союза будет. А посрались мы на той почве, что по планам Ржевский завод швейных машин было намечено перепрофилировать на производство каких-то моторов, а я даже не просила, а требовала наоборот завод — и именно по части выпуска машинок — втрое увеличить.

— Александр Николаевич, если вам так уж нужны эти паршивые лодочные моторы, перестраивайте под их производство какую-нибудь швейную фабрику… что? Да я оборудование для моторного завода вам вообще с «БМВ» привезу! И лицензию на нормальный мотор купою, чтобы завод именно моторы выпускал, а не это… извините, у меня подходящих русских слов для того, чтобы «Москву» охарактеризовать, просто нет, а на испанском вы не понимаете. Но отменять производство машинок «Ржев» и «Волга» просто нельзя. Ну сами подумайте, китайцы эти машинки гоняют в хвост и гриву, а таком режиме, даже при самом тщательном обслуживании, машинки года за три просто развалятся уже. Им потребуется куча запчастей — а где они из возьмут? Я проверяла, от «Тулы» не подходят. Но главное, чтобы нам и дальше в том же режиме китайскую швейную промышленность поддерживать, то есть получать от них недорогую и, главное, качественную продукцию, нужно им поставлять ежегодно по двести тысяч машинок! А сейчас Ржев с трудом восемьдесят тысяч производит…