— Посчитали, ты почти все верно тогда говорила. Но, должен все же заметить, что ты нам в такую копеечку влетаешь!

— Тогда и я должна заметить: в мою копеечку, точнее, в бабулину.

— А я не про заводы новые говорю, а про кино твое: Екатерина Алексеевна буквально рыдает, когда сметы на твой новый фильм подписывает. А уж какие слезы проливает Алексей Владимирович!

— Крокодиловы, тут и гадать не приходится. Я же половину производства «Мосфильма» цветной кодаковской пленкой обеспечиваю. И это, подчеркну, уже точно за мой счет: пленку я покупаю из своих личных гонораров.

— Да знаю я! Не зря Леонид Ильич говорил, что коммунистам надо у тебя учиться, как на благо Родины трудиться надо… кстати, раз ты уже в своей аргентинской партии не состоишь, может, в КПСС все же вступишь?

— Я же уже говорила: нет.

— А почему?

— Из гуманитарных соображений.

— Ну-ка, поясни…

— Хорошо, и начну с анекдота: армянское радио спрашивают, должен ли коммунист платить партвзносы со взяток…

— Слышал уже.

— Ну так вот, я — человек безусловно честный. А теперь представьте: приношу я парторгу взносы за месяц, тысяч тридцать только рублями — ведь его же от этого сразу инфаркт хватит. А если я еще и мешок с марками, фунтами и долларами принесу… нет уж пусть живет, а я на эти денежки что-то полезное сделаю.

— Вот говорил Леонид Ильич, что ты фамилии своей соответствуешь!

— Он ошибается: это фамилия мне соответствует, но это неважно.

— Да какая разница! А насчет кино… ты хоть намекнуть можешь, что за фильм-то будет?

— Нет. Потому что сама пока не знаю. Вот сниму его, посмотрю — с тогда уже скажу, что у меня получилось.

— Гадина ты, как есть Гадина. Но общественно полезная.

— И лично невредная.

— А вот это как раз вопрос спорный. Но ты это… поговори, как сможешь, с Алексеем Владимировичем, а то он на самом деле переживает, что огромные средства ему тратить приходится неизвестно на что. Партдисциплину-то он соблюдает, но за расходы-то ему лично отчитываться приходится…

А Алексей Владимирович Романов — председатель Госкино — действительно рыдал, подписывая сметы «Мосфильма» на постройку декорации к моему будущему фильму. Потому что фильм этот по всем расчетам поучался «самым дорогим в истории киностудии». То есть по стоимости декораций самым дорогим: только на эти декорации государство успело потратить свыше семисот тысяч рублей. Еще в очень немаленькую копеечку влетели костюмы, а уж во что обошлись нужные (для съемок буквально пары мелких эпизодов) «автомобили будущего», все, кто об этом знал, предпочитали помалкивать. Кстати, именно с «автомобилистами» у меня самые яростные споры происходили, которые в драку не превращались лишь после того, как я я во время первой беседы товарищам отвесила люлей в стиле Джеки Чана. Честно говоря, я и сама удивилась, что на такое способна — но Джеки-то раздавать люли учился в танцевальной школе, а я во время китайских гастролей с некоторыми китайскими танцовщицами познакомилась довольно близко. А может, это мне чучелка такое умение подкинула на предмет самозащиты тушки, в которую она решила поместить «забавную матрицу», но это было не очень-то и интересно, главным стало то, что отдельные люди выяснили: вломить я могу не по-детски, а мне за это вообще ничего не будет…