На их беду, в кафешку ввалился неадекватный крендель из их гимназии, который начал ругаться матом и даже плюнул два раза на пол. А ещё высморкался в занавески и ущипнул за попу официантку. Когда Коленька погрозил пальчиком и сказал, что неадекватному кренделю сделают «ай-яй-яй» за такие подвиги, то тот в ответ нассал им в чашки, а потом побежал за ними следом.
Конечно же Коленька с друзьями испугались подобного поведения. А кто бы не испугался ссущего в чашки человека, который попутно ругается матом, плюет на пол и сморкается в занавески?
А уж когда этот псих их догнал, то сразу же всем навалял. Коленька заступился за друзей и ему досталось больше всего…
Вот примерно такого плана на меня и накатали заявление. То есть я и детскую площадку в пух и прах разнес, и машины покалечил, и даже бабке на третьем этаже постарался в занавеску сморкнуться.
Я только покачивал головой, когда лейтенант зачитывал мне эту хрень. Бомж мелко хихикал, распугивая блох. Я даже двух особо рьяных придавил башмаком.
— Лейтенант, дай позвонить, а? — спросил я лениво, когда тот закончил зачитывать увлекательное чтиво.
— И что тогда? Вызовешь адвокатов? Южский, да ты наехал на пятерых дворянских сыновей, тебе тут никакой адвокат не поможет! Так что…
— Ну что, от тебя убудет? Всего полминуты, да и всё. Я прямо при тебе позвоню… да что там, просто сам набери номер и скажи, что Южский находится в твоём отделении полиции. Денег не предлагаю, но благодарность точно будет.
— Колыванов, дай пацану телефон, чо ты? — проскрипел бомж.
— Ты-то чего там поддакиваешь? — нахмурился лейтенант. — Сиди там и плохо пахни.
— Суровый ты, Колыванов, — снова скрипнул бомж. — К тебе с душой, а ты меня говном называешь!
— Говно ты и есть, Сивый! Зачем ты купеческой кофейне третий день подряд навозом ручки натираешь? Что он тебе сделал?
— Он не мне сделал! Если бы чо мне сделал, то и хрен бы на него, я не обидчивый. Этот упырь девку-продавщицу в кладовую сладостями да речами гладками сманил, да и надругался над ней. А когда она забеременела, то быстренько на улицу выставил. Даже за отпуск не заплатил… Оставил девку без бабла! Тот ещё козёл! Я ему ещё не раз подосру, чтобы знал, как свои ручонки шелудивые распускать. Ведь после него пошла девка по накатанной… А такая хорошая была, прямо сказка! Мне порой пироги выносила. Ух, до чего же хорошая… А теперь…
— Хрена себе! Ну ты, Сивый, и мститель в рваных тапках, — покачал головой лейтенант. — Мда, бывают же в жизни огорчения. Что же… Жалко девчонку, но жизнь такая, что всех не пережалеешь. Подосрешь по новой — на пятнадцать суток загремишь.