— Это да, всех не пережалеешь. Но по-человечески можно же поступить-то? А что до пятнадцати суток… Меня этой херней не испугать — зато будет крыша над головой и хавчик халявный. А если ты про жалость сказал, то дай вон пацану звякнуть. Это не говном ручку измазать…
Фурри покачал пятнистой головой, оглянулся по сторонам и вытащил из кармана мой телефон.
— Говоришь, можно просто набрать номер и сказать, что ты здесь?
— Да, там записано «Батяня». Вот звякни старику, чтобы он не волновался, — я улыбнулся лейтенанту.
— Это да, родители — вообще святое! — поддержал Сивый. — Пока мои были живы, я так не бухал…
Полицейский вздохнул, покачал головой, а потом при мне выбрал нужную запись, нажал на неё и приложил к уху. Всего два гудка прошло, когда ему ответили.
— Здравствуйте, ваш сын, Эдгарт Южский, находится в специальном приемнике номер два для лиц арестованных в административном порядке государственного управления внутренних дел города Москвы. Не волнуйтесь, с ним всё в порядке. Он… Алло? Алло? — лейтенант отнял мобильник от уха и посмотрел на меня. — Трубку бросили.
— Мой папенька суровый, — вздохнул я. — Лейтенант Колыванов, а кто у вас тут начальник?
— Полковник Ступин, а что?
— Да то, что если ты досчитаешь сейчас до десяти, а твой Ступин не прилетит сюда лично освобождать меня, то я тебе подарю телефон, который у тебя в руках, — я широко улыбнулся.
Я уже слышал, как над нами о стену ударилась дверь. Послышались тяжелые шаги.
— Да? А ты вообще безумный, — ощерился фурри. — Я умею быстро считать, вот смотри. Раз…
— Колыванов! — раздался крик летящего по лестнице толстяка. — Колыванов, где этот барчук? Где Южский?
— Я же говорил! — подмигнул я в ответ на упавшую челюсть фурри.
Полицейский вытянулся перед начальством и лихо козырнул:
— Господин полковник, он тут!
— Выпустить! Немедленно выпустить! — заорал полковник, влетая в фойе.
Лицо полковника раскраснелось, как будто его вот-вот хватит кондрашка. Он был излишне толст, похож на бадью с тестом на ножках. Рубашка его расстегнулась и наружу вывалилось толстое волосатое пузо. Однако, полковник даже и не думал прятать своё убожество. Он не обращал на это никакого внимания — ему было важно выпустить Эдгарта Южского. И выпустить до того, как звездочки упадут с погон.
В замке лязгнул ключ. Охреневший лейтенант открыл дверь. Я встал, потянулся и двинулся к выходу. На пороге остановился и взглянул на бомжа:
— Как кафешка у того купца называется?
— Медовый блин. Неподалеку от Никитской, — сказал тот в ответ. — А чо?
— Может загляну как-нибудь. Господин Колыванов, я могу забрать свои документы и свой телефон? — спросил я у ошалевшего лейтенанта.