— Колыванов, отдай ему всё и пусть уё… то есть, пусть идет на все четыре стороны, — поправился покрасневший полковник.
Мои документы упали обратно в сумку, телефон скользнул в карман. Я беззаботно улыбнулся Колыванову, чьи глаза превратились в подобия пятирублевых монет.
— Счастливо оставаться, господа полицейские, — сделал я ручкой и прошествовал к выходу.
Однако, не успели подошвы моих кроссовок протопать по вытертым от времени плиткам пола, как лейтенант спросил у начальника:
— А почему так? Что случилось-то?
— Отпустить этого засранца приказали с такой высоты, что туда даже заглядывать страшно. Хорошо ещё его допрашивать по-нашему не начали, а то бы весь отдел раком поставили и заставили так целый год стоять, — послышался голос полковника.
Я только улыбнулся, выходя из отдела полиции. Впрочем, улыбался я рано. Стоило только осеннему ветерку приветливо лизнуть меня в щеку, как тут же раздался телефонный звонок. На табло высветился абонент «Батяня».
— Доброго вечерочка, Николай Сергеевич! Рад приветствовать вас! Как ваше здоровье, как ваше давление? — веселым голосом пропел я.
— Сколько раз я ещё буду вытаскивать тебя из каталажек? Что ты опять натворил? — вместо приветствия послышался скрипучий императорский голос.
Этот голос словно специально поскребся мне по барабанным перепонкам. Даже от одних интонаций стало неприятно.
— Да ничего особенного. Из-за того, что я недавно доблестно спас Савелия Александровича Говардского… Кстати, за подобное спасение я даже не попросил никакой награды, что прямо указывает на наличие у меня скромности и отсутствие у начальства совести — всё-таки кое-кто мог и сам догадаться о награде…
— Не тяни кота за яйца! — оборвал меня жесткий голос.
— Ладно-ладно, не нужно нервничать. В общем, спас я друга, соответственно появилась какая-никакая слава. А Кольке Старицкому с его дружками эта слава встала поперек горла. Вот и решили они меня нахлобучить. Нахлобучиваться я не хотел, поэтому пришлось им навалять. К тому же Старицкий врубил эгрегора.
— Даже так? И ты одолел княжеского защитника? — в голосе императора послышался неподдельный интерес.
— Пришлось. Помирать-то не очень хотелось. Так что мне можно даже не орден, а ещё десять тысяч на карту, — решил я ковать железо, пока горячо.
— Ты оборзел? — не дал себя провести император.
— Ну, можно пять тысяч. И медальку, — парировал я в ответ.
— Что по поводу расследования? — буркнул Николай Сергеевич.
— Выяснил, что зазовка из класса Карамышева. Сегодня ночью буду обладать информацией на всех своих одноклассниц. Дальше уже дело техники.