— Давай, родной, не подведи! — орал я, чувствуя, как металл стонет от запредельных нагрузок.

Я потянулся вниз, по консоль и откинул крышку с одним единственным рубильником. Дерну. Рубильник с хрустом, достойным перелома кости динозавра, опустился вниз, и в ту же секунду рубка погрузилась в первобытную темноту, разбавленную лишь аварийным красным светом и искрами, сыпавшимися из панели, которую обнимала Кира. Электронный гул, к которому я привык, как к шуму крови в ушах, оборвался, сменившись тяжелым, натужным воем гидравлики. Это был звук просыпающегося монстра — механического, грубого, лишенного изящества программного кода. Мой «Странник» больше не был умным гаджетом с голосовым помощником. Он превратился в сто тонн летящего металла, управляемого исключительно силой моих мышц и молитвами святому Илону.

Полный аналог, детка.

Я вцепился в штурвал, и он ответил мне такой тяжестью, будто я пытался повернуть рога разъяренному быку. Никаких тебе сервоприводов, сглаживающих рывки, никаких компенсаторов перегрузок. Только прямая передача усилия через тросы и клапаны на внешние элероны и дюзы. Корабль дрожал, как осиновый лист на ветру, передавая каждую вибрацию корпуса прямо в мои ладони. Я чувствовал, как открывается каждый клапан, как топливо впрыскивается в камеру сгорания, как металл стонет от напряжения.

— Роджер! — голос Мири из питбоя звучал так, словно его пропустили через мясорубку и склеили обратно скотчем. — Критическая ошибка ядра! Синий экран… я вижу тоннель… и свет… и почему-то пингвинов с лазерными указками! Перезагрузка невозможна! Мои драйверы… они превращаются в тыкву!

— Заткнись и не умирай! — прохрипел я сквозь зубы, вдавливая педаль газа в пол. — Сейчас будет трясти так, что у тебя пиксели местами поменяются!

«Странник» рванул с места рывком, от которого у меня лязгнули зубы. Мы нырнули в гущу астероидного поля, словно пьяный подросток, убегающий от копов через забор с колючей проволокой. Я не видел радара, векторов сближения или расчетной траектории. Все, что у меня было, лишь толстое бронированное стекло и мое собственное чувство задницы, которое сейчас вопило сиреной воздушной тревоги.

Сзади, в том месте, где секунду назад висела наша корма, пространство разорвалось беззвучной вспышкой. Черный тетраэдр, этот геометрически безупречный ублюдок, не стал тратить время на разгон. Он просто скорректировал свои координаты, проходя сквозь мелкие камни, как раскаленный нож сквозь масло. Я видел в зеркало заднего вида (да, я приклеил обычное зеркало сбоку, и что вы мне сделаете?), как он разносит в пыль глыбу размером с хороший грузовик, даже не замедлившись.