— Привет, красавчик, — проворковала она голосом, напоминающим пересыпающийся песок в песочных часах. — Ты выглядишь как человек, который заблудился в этом секторе или ищет что-то очень запретное. Все три моих сердца подсказывают мне, что ты, пилот с амбициями.

— Вау, три сердца, это серьезно, — я постарался принять свой самый мужественный вид, хотя от «Грызлодера» один мой глаз начал слегка подергиваться. — И как, они все бьются в унисон или устраивают там внутри демократическое голосование перед каждым свиданием?

Она кокетливо подмигнула мне всеми четырьмя глазами — два основных, как у людей, и пара крошечных на висках, которые, кажется, следили за тем, не собираюсь ли я украсть ее сумочку. Ее уши игриво дернулись, обдав меня легким флером морского бриза и дешевого парфюма с планеты Раксус. Я понял, что вечер перестает быть томным и начинает превращаться в нечто, о чем в академии пилотов обычно рассказывают в разделе «Экзобиологические опасности и как не избегать, если у вас нет чувства самосохранения».

— Меня зовут Зизи, — представилась она, протягивая руку с перепонками между пальцами. — А тебя, как я понимаю, зовут «Тот Парень, Который Сейчас Угостит Даму Напитком», верно?

— Роджер, к вашим услугам, мадааам, — я галантно поцеловал ее холодную, пахнущую йодом ладонь. — Бармен, еще один такой же синий ужас для этой прекрасной леди. И не жалей «Грызлодера», у нее всё-таки три сердца, им нужно больше топливо.

Зизи засмеялась, и этот звук был подозрительно похож на работу неисправного сливного бачка, но под действием коктейля он показался мне симфонией Бетховена. Мы разговорились о правилах свиданий в глубоком космосе, о том, почему в невесомости лучше не пить красное вино и как правильно объясняться в любви существу, у которого вместо рта — газовый анализатор. Она рассказывала потрясающие истории о своих приключениях в туманностях, а я врал напропалую про свои подвиги на свалках, выдавая их за секретные миссии Гильдии.

— Знаешь, Роджер, ты не такой скучный, как большинство людей, — прошептала она, приблизив свое лицо к моему так близко, что я почувствовал ветерок от ее жабр. — У тебя в глазах горит огонек безумия, что так ценится среди наемников и авантюристов.

— Это не огонек, это отражение твоего коктейля, — отшутился я, чувствуя, как атмосфера накаляется до температуры плазменного резака.

Но мой звездный час прервался так же внезапно, как заканчивается кислород в дырявом скафандре.

Огромная тень накрыла наш уютный уголок, и в нос ударил запах, который мог принадлежать только существу, никогда не слышавшему о гигиене и последние сто лет питавшемуся исключительно сырым мясом космо-крыс. Я медленно обернулся и увидел нечто, подозрительно напоминающее орочьего варбосса из все еще современных настолок, только в скафандре, который трещал по швам под напором горы зеленых мышц. У него были массивные клыки, торчащие из нижней челюсти, и один кибернетический глаз, который вращался в глазнице, издавая противный жужжащий звук.