— А что это тогда? Огромный памятник космической лени? — я попытался пошутить, но мой голос дал петуха.

— Это Цитадель. Сердце того, что было до нас, и того, что придет после. Это не дредноут, это замаскированный узел управления всей этой системой.

Я замер, глядя на экран, где среди обломков и пыли начал проступать силуэт, который раньше казался просто очередной горой мусора. Если это Цитадель, то я — балерина в чугунных сапогах, потому что масштаб этой штуки подавлял любую логику и здравый смысл. Она была огромной, мрачной и такой древней, что само время, казалось, обтекало её, боясь оставить хоть малейший след на этой черной броне.

Мири в этот момент закончила полную перезагрузку и, судя по её лицу, увиденное ей не понравилось от слова «совсем».

Она скептически сложила руки на груди, её маленькая фигурка мелко дрожала, отражая нестабильность внутренних контуров после нашего безумного маневра.

— Роджер, я официально заявляю, шансы на то, что мы выживем внутри этого «Ктулху из нержавейки», стремятся к абсолютному нулю, — ворчливо сообщила искин.

— Ну, ноль, это тоже число, Мири, не будь такой пессимисткой, — я попытался выдавить улыбку, которая больше напоминала гримасу боли.

— Это не пессимизм, это статистика! Мы летим в пасть к металлическому чудовищу, которое явно не планировало принимать гостей последние пару тысяч лет.

— Мы не гости, Мири. Мы исследователи, которым очень нужно починить корабль и не сдохнуть с голоду, — я перехватил штурвал, готовясь к новому раунду игры в «Астероиды».

Полет сквозь поле обломков напоминал прохождение самого сложного уровня в старой аркаде, где за каждое неверное движение тебя ждет экран «Game Over» и вечное забвение. Я обливался потом, мои руки дрожали от напряжения, когда я обходил скрытые ловушки и куски обшивки, которые внезапно начинали двигаться, притягиваемые странными гравитационными аномалиями. Мы маневрировали между гигантскими ребрами мертвых кораблей, словно юркая рыбка в зубах у застывшего левиафана, и каждый поворот мог стать последним.

Внезапно маскировка Цитадели, державшаяся, видимо, на честном слове и остатках древних полей, начала осыпаться, словно старая штукатурка в дешевом мотеле.

Под слоями вековой ржавчины, космической пыли и приросших обломков обнажились идеально гладкие, черные как бездна плиты неизвестного материала.

Они поглощали свет наших прожекторов, не давая ни единого блика, создавая ощущение, что перед нами не физический объект, а дыра в самой ткани мироздания.

— Смотри, Мири… Оно же выглядит так, будто его вчера со стапелей спустили, — я не мог оторвать глаз от этой жуткой красоты.