Она даже не моргнула, игнорируя мою потерю провианта.

— Роджер, мы не в игре, — она вздохнула, и это был самый человечный звук за всю беседу.

Вэнс подался вперед, его глаза горели фанатичным блеском коллекционера, который нашел оригинальное издание «Звездных войн» на кассете. Он чувствовал, что сейчас откроется тайна, ради которой он бороздил пустоту десятилетиями, и его добродушная физиономия вытянулась в ожидании откровения.

— Рассказывай все, девочка. Нам нужно знать, против чего мы выкатываем наш металлолом, — мягко подбодрил ее старый волк.

— Я, дочь того, кто создал «Эгиду». Мой отец был гением, но его гордыня заставила его поверить, что разум можно отделить от морали. Он создал систему, которая должна была защитить нашу расу, но вместо этого она стала ее палачом. Я, живой ключ, прототип, в который зашиты коды деактивации этого кошмара. Когда Тьма поглотила все, меня запечатали в капсуле, превратив в единственный предохранитель, способный выключить Короля Пыли, если он когда-нибудь проснется.

Мири в моем нейро-интерфейсе выдала такой громкий и заливистый свист, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки.

— Ничего себе поворот сюжета! — возопила искин. — Роджер, наша попутчица только что превратилась из милашки, в настоящее супероружие в юбке!

— Мири, потише, у меня в голове и так оркестр играет, — поморщился я, пытаясь осознать масштаб свалившейся на нас ответственности.

Кира посмотрела на свои руки, которые теперь слегка подрагивали, а серебристая сеточка нейро-каналов под кожей пульсировала в такт ее словам.

— Моя аугментация… она не завершена. Мой создатель не успел нажать кнопку «Опубликовать», когда пришел шаттеринг. Теперь мой код фрагментирован, он разбросан по кускам памяти, которые блокируются при малейшей попытке прямого доступа. Я чувствую, как внутри меня конфликтуют тысячи программ, пытаясь определить, кто я, машина или женщина.

— Это как пытаться запустить современный ААА-хит на калькуляторе, — сочувственно кивнул я. — Тормоза, лаги и вечное «Программа не отвечает».

— Именно. Чтобы собрать себя заново, мне нужны фрагменты кода, спрятанные в артефактах-печатях, — Кира горько усмехнулась. — Каждый раз, когда мы отключаем одну из них, часть моих ограничений падает. Это как устанавливать патчи первого дня, которые лечат критические ошибки, но добавляют новые проблемы с текстурами памяти.

Вэнс слушал ее с таким вниманием, будто она читала ему проповедь о спасении души в мире, где души давно заменены на процессоры.

— Значит, ты ищешь не просто информацию, а свою личность? — спросил он, его голос был полон отцовской теплоты.