— Счастливчик, парень, ты либо самый храбрый лемур в галактике, либо у тебя совсем нет инстинкта самосохранения! — я опустил оружие, чувствуя прилив странной гордости за этого воришку.

— Урр-кхрр-клик! — зверек подпрыгнул и со всей силы швырнул фрукт в сторону показавшегося голема.

Плод врезался в каменную голову стража и взорвался снопом ослепительных искр, похожих на магниевую вспышку старой фотокамеры. Гигант, чьи сенсоры были настроены на поиск тепловых сигнатур и движения, на мгновение ослеп, хаотично размахивая руками. Счастливчик не унимался, забрасывая врагов своей «органической артиллерией» с точностью профессионального питчера. Один из стражей, пытаясь увернуться от очередной световой бомбы, зацепил плечом колонну и с грохотом рухнул, перегородив проход своим же товарищам.

— Тактика «Эвоков», работает безотказно! — я не удержался от восторженного крика.

— Бежим, пока они не сообразили, что их побеждает еда! — Кира подхватила Счастливчика на руки, и мы рванули мимо барахтающегося каменного завала.

Маленький герой довольно урчал, прижимаясь к фиолетовой коже моей спутницы, словно это была самая обычная прогулка по лесу, а не побег из взбесившегося музея. Мы пролетели мимо растерянных стражей, чьи багровые глаза теперь бестолково метались по стенам, ослепленные соком фруктов. Счастливчик продолжал выплевывать ругательства на своем языке, явно насмехаясь над неуклюжестью древних машин, которые не могли поймать даже тень.

— Спасибо, Счастливчик! С меня пожизненная подписка на сырные закуски! — я на бегу почесал зверька за ухом.

Впереди забрезжил свет, настоящий, живой свет пасмурного дня на дикой планете. Свежий воздух, пахнущий сыростью и гнилой листвой, ворвался в мои легкие, вытесняя застоявшуюся пыль веков. Мы выскочили из массивных врат, которые за нашими спинами начали медленно сходиться, отрезая Храм от внешнего мира.

— Мы сделали это, Кира. Мы выбрались, — я посмотрел на нее, чувствуя, как напряжение последних часов медленно отпускает мышцы.

Она стояла рядом, не пытаясь укрыться от дождя. Вода стекала по ее лицу, смешиваясь с остатками слез, и в этом моменте было столько жизни, что я невольно залюбовался. Ее нейросеть больше не светилась яростным серебром, она пульсировала мягко, в такт дыханию планеты. Мы стояли посреди бушующей стихии, два крошечных существа, которые только что украли у вечности ее самые сокровенные тайны.

Дождь усиливался.

— Это только начало, Роджер. Архив Эмпатии… он изменил все, — она протянула руку, ловя ладонью тяжелые капли.

Счастливчик спрыгнул на землю и, издав прощальный свист, растворился в густых зарослях папоротника. Я проводил его взглядом, понимая, что в этой вселенной дружбу можно купить за горсть сырных шариков, а преданность — за искреннее желание починить старый влагоуловитель. Мы двинулись к нашему кораблю, хлюпая по грязи, которая теперь казалась самой прекрасной поверхностью в мире. Путь назад обещал быть мокрым и скользким.