Битва начала стихать, враги дрогнули.
Последние уцелевшие дроны начали медленно отходить в сторону астероидного пояса.
— Они отступают, Роджер! Мы победили в этом раунде! — Мири радостно захлопала в ладоши в углу визора.
Я тяжело дышал, чувствуя, как дрожат руки после запредельного напряжения, вызванного многократными перегрузками. Пот катился градом, а во рту ощущался металлический привкус крови из прикушенной губы, но на душе царило странное умиротворение. Этот бой показал, что даже против самой совершенной технологии можно найти лом, если за дело берется человек. Я попытался вытереть лицо грязным рукавом комбинезона и опять уткнулся в гермошлем. Нужно привести мысли в порядок и оценить масштаб повреждений моего временного судна.
— Мири, статус систем «Урагана», — попросил я, направляя дымящийся истребитель к посадочному доку.
— Реактор на пределе, левое крыло держится на честном слове и тех самых молитвах, о которых ты упоминал, — ответила она, листая данные.
Мы медленно скользили сквозь облака оседающей пыли и обломков, направляясь к манящему свету огней Тортуги-9. Станция выглядела побитой, местами зияли пробоины, а ремонтные бригады уже начали свою бесконечную работу по латанию дыр в обшивке. Подобное зрелище вызывало смесь жалости и гордости за этот металлический остров, который выстоял под натиском цифрового шторма. Космос вокруг временно затих, словно природа взяла передышку перед следующим актом грандиозной трагедии, разворачивающейся в этом секторе Галактики.
Я осторожно подвел перехватчик к платформе, чувствуя мягкий толчок при касании.
— Приземление совершено без потерь, Капитан, — Мири свернула свои окна, принимая обычный облик.
— Хорошая была драка, — прошептал я, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза.
В голове все еще крутились кадры последних виражей, взрывы и крики в эфире, сливающиеся в одну бесконечную симфонию борьбы за жизнь. Этот опыт навсегда изменил мое восприятие войны с Королем Пыли, сделав ее личной и осязаемой, как холодная рукоятка штурвала в моих ладонях. Теперь я знал, что это лишь затишье перед бурей, но сейчас мне требовалось только одно — глоток воды и хотя бы десять минут тишины без воя сирен. Тортуга-9 медленно погружалась в режим экстренного восстановления, а я оставался в кабине, слушая, как остывает разогретый металл моего верного «Урагана».
Глава 9 Герой должен быть один!
Посадочная палуба выглядела как съемочная площадка фильма-катастрофы, где режиссер слегка переборщил с пиротехникой. Дымящийся истребитель «Ураган» я кое-как притер к магнитному захвату, чувствуя, как протестующе скрипит каждая заклепка на его корпусе. Правое крыло держалось на честном слове. Системы пищали о десятке критических повреждений, но я их игнорировал. Мы сели. Остальное — лирика.