— Можешь. И через десять минут полковник Дорохов будет решать у тебя в реакторном отсеке, кого из твоих людей брать живыми.

— Не пугай меня своим полковником. Я его лицо видел на твоей картинке, мне теперь месяц спать при свете. — Абадайя поёрзал, и ящик под ним пожаловался снова. — Вот что обидно, Сашья. Ты ведь не блефуешь. Я всю войну ищу русского, который блефует, и всё время нахожу тебя.

Он был прав, и оба мы это знали. С каждым доводом он становился сговорчивее — не оттого, что я был красноречив, а оттого, что собственная гибель в его планы не входила категорически, а мой характер он изучил ещё в те времена, когда я вытаскивал его из безнадёжных передряг. Осторожный человек в большом теле умеет считать быстро.

— Хорошо, — сказал он наконец, и обиды в голосе стало меньше, чем усталости. — Допустим. Допустим! Но дожатый человек — ещё не согласившийся. Мне нужно чем-то оправдаться перед начальством, а у меня нет ни одной бумажки, в которой слова «я отдал русским корабли» выглядели бы прилично.

— Бумажка будет, — пообещал я. — И к ней приложение.

Я полез во внутренний карман кителя. Абадайя следил за моей рукой с брезгливым любопытством человека, которому сейчас предложат взятку и который заранее знает, что откажется — из принципа, разумеется, и непременно вслух.

Свою огромную ладонь он подставил машинально, и я высыпал в неё горсть с горкой.

Бриллиантовый империал — самый дорогой номинал Российской Империи, точный аналог их бриллиантового доллара, и курс этот Абадайя знал наизусть, как всякий человек, всерьёз собирающийся дожить до пенсии. Монеты легли в ладонь с тем негромким солидным звуком, ради которого их, подозреваю, и «чеканят» именно такими.

Он не спросил, откуда они и почему их столько. Он начал считать.

Считал молча, сдвигая монеты пальцем в две неровные кучки, и лицо у него в эту минуту принадлежало не командующему силами обороны системы, а мальчику, который пересчитывает сдачу трижды и всё равно не верит. Я не мешал. Есть переговоры, в которых лучшая реплика — тишина.

— Сто восемьдесят семь, — выговорил он, и голос его сел на октаву. — Сашья. У контр-адмиралов не бывает таких денег.

— У меня бывает.

Он поднял на меня глаза, подержал вопрос на языке и проглотил. Вот за что я его люблю: Абадайя Смит умеет не спрашивать. В его картине мира происхождением денег интересуются только те, у кого их нет.

— Так, — произнёс он деловито и совершенно другим человеком. — Так-так-так. Значит, аренда.

— Аренда, — подтвердил я. — Частный иностранный торговец и промышленник, ведущий дела в Российской Империи, вывозит имущество и ресурсы из систем, где идёт гражданская война. Ему срочно нужны тягачи и топливо. Он вышел на командующего силами обороны «Лиды» с предложением, от которого командующий, взвесив интересы Республики, не счёл возможным отказаться.