— Понял. Снимаю кандидатуру.
У поста связи лейтенант Завадовская улыбалась в пульт — тщательно, по-служебному, одними глазами. Вахта ожила, задвигалась, вернулась к делам, и по этой перемене я понял, что люди последние минуты сидели не дыша: ждали, что командира разжалуют прямо при них. Вместо разжалования командир получил повышение, не предусмотренное ни одним уставом. Жить можно.
Я развернул карту на весь главный экран.
За кромкой планеты, над её тёмной, не тронутой рассветом стороной, строилась моя линия. Крепости расходились по расчётным точкам; буксиры, закончив работу, отваливали в сторону. С такого расстояния крепости выглядели безобидно, как канцелярские кнопки, рассыпанные по чёрному сукну; вблизи каждая из них была способна прибить к этому сукну любой вымпел Суровцева. Я очень надеялся, что проверять это не придётся. Надеяться и рассчитывать — разные ремёсла; рассчитывал я на другое.
Тыловой адмирал — так тыловой адмирал. Название выветрится, обида рассосётся, Настасья Николаевна отсмеётся и вернётся к своим расчётам. А государь сегодня впервые на моей памяти пошутил вслух — и шутка сработала лучше любого приказа.
Пятьдесят фортов остались за мной.
Глава 8
— Сураж-4 и прилегающий сектор на тактическую карту, — приказал я, возвращаясь в кресло. — Полную картину, со всеми отметками. И вычистите с неё всё, что не движется: любоваться будем после боя.
Сфера развернулась во весь масштаб. Сураж-4 занял её середину — аккуратный, безмятежный, похожий на глобус из кабинета географии, которому никто не объяснил, что вокруг него собираются воевать. По тёмную сторону планеты зажглись метки моей полусотни, по светлую — метки эскадры Зиминой, готовившейся к официальной части приёма. А с внешнего края сектора к планете по-прежнему тянулись три серых рукава.
На тактической карте «туман войны» выглядит оскорбительно скромно: ни сигнатур, ни отметок целей, ни единой цифры — просто размытая полоса, о которой сканеры вежливо докладывают: «здесь мы ничего не знаем». Военный человек не любит мест, о которых ничего не знает. Военный человек, у которого такое место ползёт прямо к охраняемой планете, не любит их вдвойне.
— Анфиса Сергеевна, — позвал я. — Взгляните на эти три колбасы. Что скажете?
Лейтенант Завадовская подошла к креслу и с полминуты равнодушно изучала сферу.
— Скажу, что вот эти две мне не нравятся, — сообщила он наконец. — Идут в лоб, как по расписанию. А третья гуляет, будто в отпуске.
— Вот именно это мне в ней и нравится.
Два ближних рукава действительно шли к Суражу-4 быстро — и шли действительно с расписанием, подогнанным к подходу Суровцева с парадной стороны планеты. Вражеская эскадра приближалась оттуда, туман подползал отсюда, и сходились они у Суража-4 практически одновременно, с точностью, которая сделала бы честь вокзальному табло. В природе такие совпадения не водятся. В природе вообще мало что происходит одновременно, если этого никто не организовывал.