— Господин вице-адмирал… — офицер поста наблюдения запнулся, перепроверяя собственные данные. — Крепости второй «линии» сбрасывают тросы.

— Занятно. — Пальцы один раз пробарабанили по подлокотнику; при его выправке это была буря чувств. — Что? Хотят удрать, пока мы заняты?

— Прикажете перераспределить силы?

— Ничего не перераспределять. Тем, кто работает по установкам, — работать быстрее.

В этот момент его флагману досталось: скользящий удар в кормовую четверть заставил кого-то на мостике вполголоса помянуть всех святых разом. Суровцев не обернулся. Считалось, что вице-адмирал не замечает попаданий; на деле он их коллекционировал, и на каждое у него имелся отдельный, аккуратно отложенный счёт.

Бой густел. Там, где таран не убивал с первого удара, корабли сцеплялись: магнитные захваты впивались в чужую броню, и два корпуса, медленно вращаясь, уходили дальше в связке, продолжая лупить друг в друга из всего, что доворачивалось к цели. В шлюзах обеих сторон ждали штурмовые группы — тяжёлая броня, резаки, винтовки наперевес. Кто-то шутил, кто-то молился, большинство успевало и то и другое в произвольном порядке. До самих абордажей дело пока не дошло, но обе стороны уже приоделись, готовясь к этой части программы.

Готовились не из любви к рукопашному бою. Крейсер поддавался массе: несколько десятков ударов бронированных форштевней — и он превращался в медленно расходящееся облако. Линкор же долго не поддавался. Его можно было обездвижить, ободрать надстройки, выбить башни — громадина продолжала жить и огрызаться уцелевшими калибрами. Такие туши не разрубают — их зачищают, палуба за палубой. Поэтому вокруг каждого императорского линкора собиралась своя маленькая осадная группа: одни вязали его захватами, другие били по двигателям, третьи ждали очереди у шлюзов.

Зимина смотрела на эти маневры недолго.

— Крейсерам прикрытия: снять осаду с концевого линкора, — распорядилась она по внутреннему каналу. — Работать по сцепкам. Сначала захваты, потом двигатели. Линкору — держать ход любой ценой.

Два её крейсера вышли из общей каши, развернулись и ударили форштевнями по осаждающим — в стыки захватов, туда, где чужие корпуса прижимались к её линкору. Осадная команда дрогнула и расползлась; освобождённый гигант тяжело двинулся вперёд, стряхивая с брони обломки чужого железа. Манёвр обошёлся дорого: один из двух крейсеров прикрытия застрял между осаждающими и принял на себя всё, что предназначалось линкору. Его отметка на карте какое-то время мигала, будто раздумывала, и погасла. Зимина приняла это, не меняясь в лице: цена была назначена ею самой.