— Идёт подсчёт, господин вице-адмирал. Движение продолжается, картина меняется каждую минуту.

— Массово, — повторил Суровцев с интонацией дегустатора. — Капитан, вы когда-нибудь видели комендантов этих крепостей? Храбрейшие люди, не бывавшие ни в одном настоящем деле. Полагаю, насмотревшись на судьбу эскадры прикрытия, они решили под шумок разбежаться. Похвальная сообразительность, но запоздалая: форт разгоняется, как гружёная баржа, — им не выбраться из системы и до конца недели. Пусть жгут топливо. Не беспокойтесь, капитан, и не отвлекайте меня от более важных дел.

Он прервал связь жестом, каким смахивают крошку с рукава.

За эти несколько минут в секторе сражения были допущены две ошибки, достойные учебников тактики. Первую совершила контр-адмирал Зимина, выведя флагман на открытое пространство. Вторая только что прозвучала в лифтовой капсуле, и автор её остался собой чрезвычайно доволен.

Двери разошлись. Ангарная палуба встретила его гулом: техники убирали заправочные рукава, палубные тягачи оттаскивали последние контейнеры, десантные шаттлы стояли с опущенными аппарелями, и от всей картины веяло добротной, отлаженной работой — войной, поставленной на поток.

Едва он ступил на палубу, справа и слева пристроились двое командиров взводов космопехоты. Ещё через десяток шагов к ним присоединились двое других. Все четверо носили одинаковые лица ветеранов — спокойные лица людей, которые давно закрыли все вопросы к мирозданию и оставили себе один, сугубо рабочий: куда стрелять. Рядом с такими лицами любые речи о боевом духе становились излишними.

— Господин вице-адмирал, штурмовые группы к высадке готовы, — доложил старший из четверых. — Корабли сцепки подтверждают готовность своих команд. Ждут сигнала.

— Маршруты групп: реакторные, орудийные палубы, рубка, — продолжил второй. — Приоритеты прежние?

— Прежние, с одной поправкой. Мостик и жилые палубы берём мягко. Всё, что там дышит, нужно мне дышащим. — Суровцев надел шлем, и голос его сразу стал ниже на пол-октавы, пропущенный через внешние динамики. — Сопротивление не переоценивать и не недооценивать. Работаем как на учениях, с той разницей, что мишени отвечают.

Штурмовики стояли повзводно у своих машин — неподвижные ряды брони, в которых не было ни суеты, ни разговоров. Суровцев прошёл вдоль строя неторопливо, как проходят вдоль хорошего инструмента.

— По машинам.

Строй распался со слаженностью, которая дороже любого парада: четыре десантных взвода потекли в челноки, аппарели поднимались одна за другой, взвыли, прогреваясь, двигатели. Ангар наполнился рёвом, от которого у людей без шлемов ныли зубы.