— Ну наконец-то, -с усмешкой произнес он. Первого «„языка“» взяли.
Он подтащил стул и сел прямо напротив пленного. Пластины на лицевой части шлема разошлись, открывая человеческое лицо. Красные глаза Вадима вспыхнули в тусклом свете лампы. Пленный дернулся. В его взгляде промелькнул страх — настоящий, не показной. Вадим улыбнулся, но в этой улыбке было слишком много льда.
— Ну что, дружок, -сказал он с нарочитым дружелюбием. — Будем по-хорошему разговаривать или по-плохому?
Соколовский наклонился вперед, локти упер в колени.
— У нас есть масса способов получить нужную информацию. Я могу скормить тебя прыгунам. Могу пытать, резать на части, пока ты не взвоешь, а потом скормлю улью. И он разложит твое тело на питательный бульон… а воспоминания вольются в коллективное сознание роя.
Исаев слегка вскинул бровь, но промолчал. Игнат ухмыльнулся краем губ, а пленный побледнел еще сильнее. До этого он сидел, сжав зубы, но теперь взгляд дрогнул, дыхание стало чаще. Вадим откинулся на спинку стула, выдержал паузу и произнес почти лениво:
— Мы все равно узнаем, что нужно. Вопрос лишь во времени.
Секунда, другая. Пленный дернулся, опустил глаза и вдруг резко заговорил, будто с него сорвало внутренний стопор.
— Хорошо… хорошо. Я все скажу…
Вадим прищурился, вслушиваясь в сбивчивые слова пленного. Но не дал ему продолжать наугад, ударил прямым вопросом:
— Какова была цель вашей группы?
Парень сглотнул, глаза метнулись в сторону, но удержались на Вадиме. Секунда колебания, и слова посыпались торопливо, словно боялся, что его перебьют:
— Мы… наводили дроны по Кронштадту. Целью были фрегат, корветы и боевые катера, что еще остаются на ходу. После ракетного удара по АЭС часть вашего флота открыла огонь по нашим позициям. Потери вышли серьезные. Еще один такой налет запросто уничтожит какой-нибудь из энергоблоков и тогда… весь регион будет фонить как Чернобыль.
Он замялся, но потом добавил, уже с нажимом:
— Ленинградская АЭС в нынешних условиях — единственный источник энергии, который способен обеспечить людей на ближайшие десятилетия. Потерять его никак нельзя.
Исаев кивнул, скрестил руки на груди:
— Логично. Контроль над атомной генерацией — это контроль над будущим.
Игнат фыркнул:
— Красиво рассуждает.
Вадим, не оборачиваясь, отмахнулся.
— Ладно… не с того начали. Сначала представься. Имя. Звание. На кого работаешь?
— Анджей… Нижинский, младший специалист звена «„Лямбда“», но вам, наверное, это ни о чем не скажет.
— Ты русский или поляк?
Тот пожал плечами:
— Пятьдесят на пятьдесят, папа из Польши, мама — русская. С детства жил на две страны…