— Ну, он смог приготовить «„прививку“» против Хронофага, -буркнул Вадим.

— Прививка — это биоинженерный трюк, — Исаев махнул рукой. — Временный блокатор. Он не уничтожает вирус, он лишь глушит отдельные механизмы репликации. Но даже это показывает уровень. У него было десятилетие, чтобы готовиться к кризису. Он копил базы данных, выстраивал прогнозы, вербовал кадры, пока правительства играли в политику, ДИРЕКТОР строил армию будущего.

Вадим тихо хмыкнул:

— И теперь они воюют лучше, чем все остатки армий вместе взятые.

— Да, -кивнул Исаев. — Но есть одно «„но“». Все это машинная оптимизация. Набор алгоритмов, пусть и запредельно эффективных. Он мыслит в терминах статистики и вероятностей. А Хронофаг и его альфы — это нелинейная система. Живой хаос. Биогенез, который не предсказывается в привычных моделях.

Вадим поднял глаза, в них скользнуло что-то вроде интереса.

— То есть мы для него как ошибка в коде?

Исаев позволил себе тонкую улыбку:

— Именно. «„Неучтенная переменная“». И это наш главный шанс, за нами наблюдают, мы представляем для Основателей огромный интерес, поэтому Дом Советов до сих пор не снесли ракетным ударом. Надо пользоваться заминкой и бить, пока они не решили, что микробы в их чашке Петри ведут себя крайне агрессивно.

— Угу.

— Машинный интеллект — вершина человеческого проектирования. Он безупречен в логике, статистике, долгосрочном планировании. Но все его развитие зависит от изначально заданной архитектуры. Алгоритм не может выйти за пределы собственных рамок, если только в них не заложена возможность самопереписывания.

— А у них она есть, -возразил Вадим. — Нижинский сказал, что ДИРЕКТОР сам себя «„допиливает“».

— Да, -согласился Исаев. — Но даже самопереписывающийся алгоритм работает итеративно. Это постепенные шаги, он ищет локальные оптимумы для того чтобы прыгнуть на принципиально иной уровень, ему нужна подсказка извне. А у Хронофага такого ограничения нет.

Вадим скептически прищурился:

— С каких это пор слизь из подземных тоннелей круче суперкомпьютера?

— С тех пор, как она научилась ассимилировать человеческий мозг, — отчеканил он. — Биогенные системы развиваются по принципу эволюционного взрыва. Они не ищут локальные оптимумы, они пробуют все подряд. Миллионы мутаций, тысячи ошибок, сотни удачных решений. Вирус не думает, он действует. И когда он встретил человека, он получил доступ к ресурсам, которые для ДИРЕКТОРа пока остаются абстракцией: к эмоциям, интуиции, иррациональному.

Вадим откинулся на спинку стула и усмехнулся:

— То есть наше «„биологическое безумие“» может оказаться сильнее их «„цифрового порядка“».