Он помогает феромиму вскарабкаться на широкий выщербленный парапет, за которым раскинулась бездна утреннего города. В лицо бьёт холодный ветер, тучи кажутся близкими, как никогда.

— И ещё, земеля: чур, не орать, а то отключу от общего канала. — И добавляет уже остальным: — Петруха, забирай своих соколов, и на базу. Вернёмся ещё до темноты, так что не расслабляться там! Остальные со мной… Ну, с Богом, пташки вы мои перелётные!

И не успевает Алекс спросить, чего ещё можно и чего нельзя делать в полёте, его мягко, но решительно сталкивают с крыши. Сердце замирает, ударившись о рёбра и, кажется, впятеро увеличившись в размере. Мочевой пузырь едва не расслабляется, уши закладывает, и Бельмондо чудом удерживается от дичайшего вопля.

Он падает.

Прямо на улицы родного Посада, на машины, людей, бродячих животных, мусор, общественный транспорт, полицейских и рекламные щиты. Уже в следующее мгновение упругая сила подхватывает его, ремни врезаются в пах и подмышки, и молодой человек скользит, набирая скорость. Скользит в сторону от паркинга, чуть вниз, едва закручиваясь против часовой стрелки, не веря себе от ошеломляюще-сладкого страха.

— Земеля, хватит подвывать! — негромко, не в общем эфире, а на личной волне, просит его Кожа. Алекс понимает, что уже несколько секунд беспрерывно стонет сквозь стиснутые зубы. — У меня дочурка по трассам в четыре шагать начала, а ты — взрослый мужик, возьми себя в руки…

Бель закрывает глаза, но так становится лишь хуже.

Впрочем, мир уже не столь рьяно раскачивается вокруг, да и скорость падения-скольжения по размышлению выглядит не такой уж сумасшедшей. С опаской задрав голову, мим замечает на тросе тормозную систему и прочные проводки, убегающие за спину, где в паре метров от него катится Кожедуб.

Его напарник Что-Если в это время страхует Зерно, скользя параллельным курсом. Зуммер сжался в комок, совершенно неподвижен, лишь чуть подворачивается вокруг своей оси, и только губы раз за разом повторяют непрерывное:«Господигосподигосподи…» .

— Наверное, Бельмондо, ты сейчас терзаешься вопросом, кто мы вообще такие? — спрашивает Кожа, по-прежнему сохраняя приватность диалога.

Вероятнее всего, таким образом он пытается отвлечь феромима от непростых переживаний первого перемещения на растяжках. Чтобы, например, не закричал или не запаниковал, ненароком расстегнув карабин и шмякнувшись на асфальт с высоты в четыре десятка метров. И пусть озвученный вопрос действительно мучает «пахучку», сейчас он — далеко не самый приоритетный. Куда важнее тому кажется не сорваться в бездну и в целости добраться до крыши жилого дома, плавно надвигающегося навстречу.