Встаёт с рабочего места, строго оценив себя в настенном зеркале. Увеличивает тонировку огромных окон, чтобы подступающий вечер и рекламные огни снаружи не отвлекали от разговора, который она с каждым мигом предвкушает всё сильней. Сворачивает голографические экраны, наполовину выдвигает один из ящиков стола.
Напоследок осмотрев кабинет, она выбирает точку, с которой будет смотреться наиболее удачно и эффектно; принимает спокойную, чуть расслабленную позу; и ждёт, пока откроется входная дверь…
Гардт готова к игре.
Она играет всю жизнь, и нет на свете человека, способного её одолеть.
В одном миллиграмме её духов содержится столько феромонов прямого подавления и мобилизации, что обзавидуется любая «говорящая телеграмма»…
Глава 16 Игра в четыре руки (часть 2)
В створку дважды коротко стучат. После, без паузы, она открывается и на пороге появляется девушка. В коричневых расклёшенных штанах из вельвета, свободной цветастой блузке с индийскими мотивами в рисунке и алом платке поверх светло-каштановых волос. На шее виднеется псевдокитайская брошь, которую бабуля подарила внучке в знаменательный день поступления в Массачусетс.
«Мария» стройна и напориста.
На изгибе её левой руки покоится огромная сумка, наверняка из натурального льна или хлопка; на ногах удобные бордовые сапоги с коротким широким каблуком. В пальцах девушки тлеет едва прикуренная сигарета, которой та помахивает перед собой, окружая себя и секретаршу облаком белёсого дыма.
Заметив, что мода опять совершила сальто, вернувшись к образам детства её собственных родителей, Марианна не удерживается от улыбки. Впрочем, тут же постаравшись придать ей оттенки родственных чувств — радости от нежданной встречи, тепла и прочей чепухи, так важнойобычным людям после долгой разлуки…
Следом за «Марией» в кабинет входит секретарша — андрогинный неохум с короткими ярко-белыми волосами и ошейником биотерминала перманентного инфоспатиумного подключения, скрывающим верхнюю часть груди, шею и подбородок. Для бхикшу это представляется чем-то необычным: она полагала, что «родственница» будет работать одна… Едва взглянув на прислужницу-сомнамбулу, Гардт всё же отмечает, что свою ходячую записную книжку её «внучка» одела со вкусом и весьма недёшево…
Анализ и оценка гостей занимают у Марианны Олеговны ровно четыре секунды. А затем, памятуя о тонкостях известной профессии, она лёгким движением проводит по запястью, давая старт таймеру, на котором выставлено девять минут и двенадцать секунд.
«Мария» приказывает служанке-неохуму перейти в режим гибернации, после чего та клюёт носом и подгибает колени, словно выключенный автомат. Несколько мгновений «внучка» молча разглядывает пожилую женщину. Курит часто, нервно, выдыхая дым длинными струями, пронзающими полкабинета. Щурится, рассеянно стряхивая пепел на ковры.