— Вы сделали записи? — с прищуром уточняет Гардт, уже зная ответ.

Хорошая, умная и перспективная девочка на экране коротко кивает.

— Да, Марианна Олеговна, передаю.

В ту же секунду на одном из дисплеев её стола раскрываются сразу несколько окон, в которые транслируются записи с камер внутреннего наблюдения. Молодая девушка, в каждом жесте и шаге которой читается врождённое стремление повелевать, уверенной походкой пересекает холл. Входит в лифт, поднимается по спиральной лестнице, парящей в воздухе на невидимых тросах, идёт по коридорам.

Охраны Мария с собой не взяла. Всё её сопровождение составляет единственная помощница, чью шею окольцовывает дутый металлопластиковый биотерминал, вживлённый в плоть и спинной мозг девушки-неохума.

К высокой гостье и её помощнице то и дело направляются сотрудники «Огня», успевшие узнать родственницу директора: секретари, ассистенты и начальники отделов, встреченные в коридорах. Но всех их Мария отсылает прочь лёгкими жестами, ни на минуту не прекращая целенаправленного движения вверх, к кабинету своей любимой бабки…

Марианна задумывается, вновь сложив ладони домиком и опустив на них подбородок.

Задумывается так глубоко, что забывает, что связь с Анной ещё включена и та послушно ожидает приказов.

Да, девушка действительно похожа на Марию. Лицом, повадками, даже лёгкой неказистостью походки — в раннем детстве малышка упала с лошади, врачи отсоветовали родню проводить операцию, и теперь внучка страдает лёгкой, заметной только своим хромотой. Но может ли она быть здесь, в сердце волнений, которым предстоит перекроить карту России?

Марианна Олеговна улыбается. Хищно, как волчица, учуявшая кровь.

— Нам её задержать? — робко интересуется Анна, заметив оскал хозяйки.

— О, нет… — рассеянно отмахивается Гардт, продолжая следить за Марией на экранах и позволив секретарю наслаждаться видом её второго лица. — Пусть моя любимая внучка придёт… И ещё, Анна: в ближайшие полчаса ни с кем не соединять. До моего личного распоряжения никаких посетителей, даже если инцидент на нижних этажах затянется. Вы сами свободны до особого вызова…

Анна коротко кланяется в объектив. Затем отключает связь и спешит выполнить распоряжение начальницы. Сама же Гардт отодвигается от стола, обмякает в огромном кресле и пытается рассуждать взвешенно и точно.

Ей крайне интересно, кто может стоять за этим нелепым представлением. Неужели «кофейники»? А может, Татьяна Динельт, решившая, что испытанный метод лучше новых экспериментов? Или сам малыш-метис, оскорблённый фигляр, которого они с майором бросили против твердолобого Дубинина? Марианна Олеговна вновь улыбается, на этот раз забавляясь изобретательности тех, с кем сейчас будет иметь дело.