Алекс машинально хмыкает. Впрочем, не забыв отметить, что схема и правда не лишена простоты и изящества. Вид безлюдных улиц под ногами тревожит его всё сильнее, но он пока не готов озвучить опасений. Зерно, скользящий двумя аэропанками левее, тоже принимается волноваться. И даже раскачивает растяжку, будто при самом первом полёте…
— Мы и оборудование сами изготавливаем, — продолжает охотно делиться Кожа, но теперь мим слушает его в пол уха, наблюдая за пустыми проспектами, выгоревшими остовами машин и обугленными фасадами. — Новые трассы прокладываем, системы подвесов мастерим, фигуропланы, парашюты, аэроглиссеры. Ты один такой даже видел у Петрухи, когда «кофейников» твоих липовых потрошили… Ага, земеля, сейчас поджимай ноги повыше! Тут скат очень скользкий, через него сразу сигай, понял?
Бельмондо понял.
А потому ловко перемахивает через парапет со скользким покатым краем и короткой пробежкой завершает финальный перелёт по небесным магистралям. Будто настоящий заправский хирундо, лет пять не снисходивший на улицы. Даже начинает самостоятельно избавляться от сбруи аркана и отстёгиваться от ледяного троса.
Ему нереально холодно. И очень страшно.
Потому что ещё одну вещь Алекс Бельмондо уяснил не хуже, чем заботливое наставление Кожи: дом, на крышу которого приземлились они с зуммером и четвёркой безумных аэропанков, находится в Марусинской слободе.
Или, говоря иначе, внутри возведённой Жнецами Стены…
Глава 9 Стукач
Едва отстегнув аркан от троса, Алекс тут же бросается обратно к краю. Выглядывает в тщетной надежде, что глаза его обманули. И тут же убеждается, что всё понял верно — они почти в эпицентре гражданского бунта.
— Какого чёрта вы здесь забыли⁈
Ему хочется кричать на Кожу, но из горла вырывается лишь едва различимое сипение.
— Чем вы вообще думали, притащив нас сюда⁈
— Что, если ты перестанешь шуршать подгузником, братишка? — сурово, с плохо скрываемым недовольством спрашивает его Что-Если. Снимает лёгкий пластиковый шлем и цепляет на пояс, а миму снова становятся видны его разноцветные мембраны. — Остынь, пока не поздно, ладушки?
Кожа, куда более миролюбивый к гостям летучего отряда, втирается между мужчинами. Подмигивает Бельмондо, призывая не придавать угрозе значения, неспешно складывает и убирает в набедренную сумку блочную рукоять для путешествий по тросам.
— В городе творится совсем уж жуткая дрянь, — поясняет он, словно Алекс этого не понимает и сам. — А мы — хирундо, за него вроде как отвечаем, не забыл? Бдим, так сказать. В общем, это, может, и рисково, но необходимо. И вполне выгодно. Сейчас мы снимем кой-какую картинку, чтобы медиалисты забились в экстазе, а потом свалим…