Остальные панки тем временем разбредаются по крыше.

Один из них — невысокий, коренастый, с татуировкой змеи, зарождающейся под обтекаемым шлемом и вертикально проходящей по лбу, носу, губам и подбородку, — опускается на колени. Снимает рюкзак и начинает бережно извлекать из него хрупкие полупрозрачные детали, одной из которых является крыло. Скоро становится понятно, что это управляемый планер-бот, разборный и малозаметный. Большая часть элементов промаркирована логотипом Статуса «Спектраком». Второй перелётный, которого вроде бы кличут Лансом, настраивает пульт управления машинкой и проверяет системы видеозаписи.

Между аэропанками мелькает фляга, к которой все поочерёдно присасываются. Морщатся, передают дальше, и, в конце концов, та остаётся в руках у Кожедуба. Долговязый пригубливает, довольно крякает и протягивает феромиму.

— Держи, земеля, погрейся!

— Что это? — опасливо интересуется Алекс, машинально забирая флягу.

— Микстура, — ухмыляется Кожа. — Чтоб не простыть…

Парня действительно потряхивает от холода, а потому он делает глоток. Напиток хирундо по вкусу напоминает солидол, а по запаху — прокисший огуречный рассол, но уже через миг по телу Бела разливается приятное тепло. Смахивая слезинку, он передаёт флягу зуммеру.

— Кстати, земеля, — наблюдая за неспешной работой подчинённых, спрашивает его Кожедуб, — мы записи планируем продать сразу трём конторам. Не хочешь обращение к народу записать? Покажут по-настоящему независимые мемотические каналы, имей в виду. «РО-ТВ», «Голос нации», «Рупор», резать ничего не станут…

— Нет, — ещё не отойдя от жгучего глотка, Алекс трясёт головой.

— Может, подумаешь? За это неплохо заплатят…

— Нет! В такое дерьмо я точно не полезу.

— Как знаешь, — наконец пожимает плечами старший хирундо. Снимает мягкий шлем, проверяя сохранность косички-чуба; кивает в угол возле вентиляционных шахт, где панки побросали ручную кладь. — Тогда присядь, покури, чтоб под ногами не мешаться.

Бельмондо чувствует, что его качнуло. Разогретый щедрым глотком маслянистой микстуры, он совершенно точно не собирается подчиняться приказам безумца, затащившего их с Куликовым в самую горячую точку Посада.

— Вот уж нет! — бросает он в спину воздухоплавателя, решительно направляясь к восточному краю крыши. — Я, Кожа, на такое не подписывался, когда с вами уходил… И сидеть тут, ожидая копов или наци, не намерен!

— Ой, земеля, перестань мандражировать! — бросив косой взгляд через плечо, отмахивается панк. — Тут в радиусе пятисот метров ни одного легавого, клянусь. Наши скауты не зря свой хлеб едят, ты уж поверь…