— Один раз поверил, — зло бормочет Алекс.

Нащупывает крепежи аркана, всё ещё висящего на теле. Выбирает трос понадёжнее, с его точки зрения, и пытается закрепиться, вспоминая последовательность действий Кожедуба. Зерно не шевелится, оцепенело уставившись под ноги, словно стал одной из технических надстроек. Ветерок шевелит его забавные косички, шлёпая одной по губам пиксельхантера, но тот не замечает. Убедившись, что товарищ его примеру следовать не намерен, феромим начинает цеплять себя с нарочитой поспешностью.

— Да погоди ты, дурачок, — негромко и приторно, будто с ребёнком разговаривает, советует ему Кожа. Подходит, наблюдая за мельтешением рук. — Вот куда ты сейчас арканить собрался? Это ж не наша трасса, это оптоволокно музейное. Оборвёшься же…

— Тогда помоги!

— Как закончим работу, я тебя лично домой доставлю.

— Твою мать!

Окончательно запутавшись в ремнях аркана, Алекс хлопает себя по бёдрам и отступает на шаг. Голову кружит от спирта.

— Вы с ума посходили, сукины дети⁈ Вы кем меня посчитали котелками своими пустыми? Ликвидатором националиста Дубинина? Народным мстителем? Кожа, да посмотри же на меня! Я — обычный мим! Фигляр! Да, мне имплантировали суггестический модуль! Я хорошо чувствую людей, актёр театральный из меня выйдет — просто блеск, красота, закачаешься! Но я совсем не предназначен для перестрелок и диверсионных рейдов за линию фронта! И для полётов тоже!

Кожа спокойно и ровно стоит в паре метров от парня, всем видом демонстрируя безмятежность и терпеливость. Что-Если подобрался, недовольно хмурясь. Двое других хирундо даже отложили сборку планера, уставившись на курьера так, словно тот даёт бесплатное представление. Зерно косится, не поднимая головы, и он встревожен.

— Мне сугубо наплевать, что происходит с Посадом! — выплёвывает Алекс, и не помышляя остановиться. Его несёт: — Мне плевать, что случится со всеми узбеками, цыганами, таджиками и китайцами, населяющими Марусино! И на скинов мне плевать! С колокольни. Пусть все передохнут, стреляя друг в друга! Полная чушь эта ваша расовая ненависть. И проблемы миграции — полная чушь! Не трогает меня это, пока я налоги плачу и подальше от всего этого держусь. Я домой хочу… Прочь от всего этого. Не касается меня эта война, понимаешь? И никогда касаться не будет… Немедленно отпустите меня и Зерно!

— Знаешь, земеля? — задумчиво тянет Кожедуб. — А ведь никто вас и не держит, ага… Только вот и помогать тоже не станет. Пока работу не закончим. Но раз ты решил, что это всё тебе побоку, — он протягивает длинную руку, обводя окрестности плавным жестом, — то иди. Держать не станем. И даже аркан подарим. На память, так сказать.