— Вы знаете, что происходит в Посаде? — неожиданно для самого себя спрашивает перелётного Алекс, глядя вдаль, за горизонт, где клубится серая марля облаков.

Кожа отвечает, охотно и одним словом, столь же неприличным, сколь и ёмким. И добавляет, деловито перешнуровывая нижнюю часть своего аркана:

— Все думали, что чурок станут убивать. Что, дескать, будет что-то вроде «их едят, они пищат», ага… Но уже сегодня утром наши братья принесли из Марусино очень странные новости. Не знаю, насколько это правда, но они клянутся, что чурбанчики стали агрессивны. Разом. И не в меру. А ещё сильны. Причём не только кавказцы. Вместо того, чтобы безропотно подставить нацикам свои животы и шеи, они лупят бритоголовых, почём свет стоит. Как говорят наши, если так пойдёт и дальше, полиции вообще не нужно будет входить в слободу — через пару дней всех Жнецов и иже с ними просто перебьют киргизы, оказавшиеся чудесно ретивыми…

Алекс молчит. По крупицам выстраивает картину и получает подтверждения информации, разведанной ранее. Выходит, Максим не врал. Впрочем, и Татьяна не врала. Главный же вопрос всё равно остаётся открытым — причём тут вообще мим?

— Теперь бритым отступать не с руки. Да что ты, земеля? — усмехается он, будто Бель только что подверг его мысли сомнению. — Стоит «колготанам» драпануть, так их не то что Посад на смех поднимет, им сотоварищи-фашисты со всей страны руку перестанут подавать и под ноги харкать начнут.

Кожа подтягивает липкие крепежи на запястьях. Крепежи особые, нашитые на плотную плащёвку.

— А потому, и это предстоит выяснить, они вроде как взялись подтягивать в слободу всё новые и новые силы. Уже неофитов тащат. Право слово, как немцы в Берлине 45-ого! И получают эти мальчишки по щам так, что смотреть страшно…

— Вы-то здесь причём? — всё ещё не понимает Алекс. Впрочем, интересуется из вежливого любопытства, на самом деле стараясь как можно сильнее отстраниться от ситуации. — Ну и пусть Жнецов гасят, панкам-то дело какое?

— Так город же общий, земеля, — с нотками вины отвечает Кожедуб. Шумно вздыхает. — Если настоящая война началась, нужно понять, как её остановить.

— И ещё медиалистам записи продать, — добавляет Бельмондо, совершенно равнодушный, напряжёт ли хирундо его неуместная острота. Потому что думает — хуже, чем случилось, уже быть не сможет. — Верно?

— В точку, — спокойно соглашается Кожа, ничуть не обидевшись. — Если братство на этом заработает, я лично буду очень рад. Но записи наши не только к медиалистам попадут, сам прикинь. И военные их посмотрят, им-то на один разведполет над Посадом нужно мильен документов подписать. И копы пусть посмотрят. И Посадник, и власти городские…