— Ну, и кто же вы такие? — шумно дыша, выдавливает Алекс.
— Мы называем себя хирундо, — охотно откликается долговязый, чувствующий себя на подвесе также комфортно, как сам Бель — в кресле перед слайдексом. — Это от латинского слова «ласточка», если тебе интересно. Обывателям же привычнее называть нас «перелётными» или даже «аэропанками».
— Панки? — переспрашивает Бельмондо, стараясь не задерживать дыхание. — Значит, вы плюёте на устои общества и государственности?
Кожа тихо смеётся, будто Алекс сказал что-то забавное.
— Почти, земеля, почти… но сам термин претерпел трансформацию, как и многие понятия прошлого века… Понимаешь в чём дело: это раньше философия свободы от рабских оков правительства и искусственных общественных норм была прикована к улицам и подземке. А что нынче твои улицы? Мёртвые ущелья. Пересохшие русла рек, по которым бежит жидкая кровь Посадов. Нет там больше ничего интересного, зараза одна, испарения, смог. Бездомные, что на нижних ярусах обитают, через пару лет бродяжничества уже лёгкие выблёвывают и кровью ссут.
Кожа на лице Алекса болезненно натягивается, от ветра сушит губы, уже растрескавшиеся. При этом парень не испытывает холода. Весь его организм работает на пределе сил, и горячая лава в буквальном смысле слова пульсирует в висках.
Он необычайно рад, что ему выдали гарнитуру — вести беседу обычным способом на таком ветру невозможно, а в полной тишине было бы стократ страшнее.
— Нет, земеля, нам нужны только небеса, только воздух… — продолжает Кожедуб.
Крыша соседнего здания медленно приближается, и Бель лишь сейчас понимает, что к ней стремятся только шесть фигур — они с Зерном, да четверо хирундо. Остальные, отягощённые добычей, укатывают направо, на восток, уже едва заметные на фоне зеркальной облицовки высотных домов.
— … Забыл человечек, что такое — к небу стремиться… Нет, конечно, летает он высоко, над самой планетой, и на другие уже шагнуть успел. Да только всё это фикция, самообман. Основное стадо при этом носа из смарткомов не вынимает, плевать ему на достижения космонавтики. У нас же, земеля, резоны иные… Так, прервёмся ненадолго…
Алекс чувствует, что его притормаживают. Крыша, где закреплены пунктиры небесных трасс, надвигается, заслоняя всё вокруг. Ему советуют подтянуть ноги и приготовиться последние метры пробежать по бетону. Так он и делает, ещё не до конца уверовав, что пережил отступление с вершины паркинга.
Глава 8 Свободное падение (часть 3)
Бель осматривается.
— И насколько велика эта ваша небесная паутина?
— Немалая, — не без гордости отвечает Кожа. — Хвала эпохе хаотичной застройки! Сам прикинь: в Посаде больше пяти тысяч домов выше полтинника. Почти все они нами освоены. Плюс подъёмные краны и рекламные аэростаты. Благодаря освоению Отдыха, Саранока и островов на Бугринке мы даже реку пересекать научились. Как-никак, уже двадцать лет трассы кладём…