— Чтоб ты знал, — с резиновой улыбкой бросает ему Куликов, отходя в угол комнаты и натягивая куртку, — мне даже притворяться не нужно.
— Алекс, одевайся! — Теперь Вышегородский юлой крутится по коридору, выискивая наиболее удачное место для засады. — Как только я закончу, мы сразу бежим.
Дрожащими руками Бель надевает свитер. Набрасывает пальто, перекидывает ремень кофра через плечо. Он замечает, что его ноги предательски дрожат. А ещё с наивной обидой понимает, что не успел даже умыться и выпить кофе.
Он клянёт свою неудачливость. Быть в шаге от реализации мощного, выверенного до мелочей плана, и вдруг так лажануть! Этого просто не может быть. Но это происходит, происходит hicet nunc[1], и «колготка» по имени Гарри уже наверняка проник в подъезд.
Впрочем, одёргивает сам себя Алекс, могло быть и хуже. То, что Динельт не запустила в окно его норы управляемую ракету, уже является плюсом само по себе. Это, в свою очередь, подтверждает, что он нужен лже-майору живым…
Бель едва успевает натянуть пыльные ботинки, как дверной звонок взрывается переливом птичьей трели. Феромим вздрагивает, испытав к привычному доселе звуку приступ ярко-алой, как венозная кровь, ненависти. Идёт в пустую прихожую, приникает к настенному дисплею и активирует интерком.
На площадке перед дверью действительно стоит Гарри. Неподвижный, будто бездушный голем, руки опущены вдоль тела. С момента их прошлой встречи мужчина переоделся — теперь на нём не армейский камуфляж и лёгкая броня, а вполне повседневная одежда, удобная и неприметная одновременно. Однако короткая демисезонная куртка расстёгнута и Алекс готов спорить, что под ней прячется оружие.
— Тук-тук, «пахучка», — словно каким-то волшебным образом узнав, что внешняя камера активирована, негромко басит Гарри в микрофон. — Не заставляй меня шуметь…
[1] Здесь и сейчас (лат.).
Глава 15 Труп моего врага (часть 2)
Парень оборачивается и Макс кивком подтверждает готовность. Когда капитан бесшумно скрывается за углом, Бель проводит пальцем по сенсорной панели и отпирает дверные замки. Второй раз за очень короткий период бритоголовый националист входит в квартиру, которую мим привык считать своим домом. Эти безнаказанность и мнимое всесилие вдруг заполняют Бельмондо волной желчной обиды, от которой кислит язык.
Его охватывает неумолимое желание сбросить тяжёлый кофр, вернуться в комнату, надеть инфоспатиумный шлем и часов на десять погрузиться в просмотр бестолковых комедийных шоу. Без пальбы, угроз, переворотов и смертей. Пусть Вышка, бритые, мятежные военные и даже Зерно делают в его доме, что захотят, даже если возжелают его пристрелить. Он лишь обыкновенный феровзломщик, заслуживший законный отдых после двух с половиной напряжённых доставок в течение нескольких суток. Импульс настолько силён, что Алекс едва не претворяет его в жизнь…