Марианна Олеговна уходит в себя, приказав времени остановиться. Провалившись в каверну, где течение секунд замедляется ради её прихоти, она включает мозг на полную мощность, взвешивая полученную информацию. Мимика Анатолия становится тягучей, будто на записи, включённой с уменьшенной скоростью.

Гардт задумывается, сколь открыта и честна была с ней майор Динельт? И почему не выходит на связь, пока в её личном здании, её цитадели и штабе, вдруг объявляется странный мужчина в армейском бронекостюме? Неужели это кто-то из «кофейной» братии? Тогда почему он один, без группы захвата, штурмовых вертолётов на крыше, без осады небоскрёба или эвакуации сотрудников, наконец?

Женщина вздыхает, медленно выпуская воздух сквозь плотно сжатые губы. Незаметно, чему научилась за сотни и даже тысячи переговоров в своей непростой жизни. Анатолий, конечно же, ничего не замечает.

Да, это тревожно… Весьма. А ещё крайне несвоевременно. Однако недооценить противника — значит проиграть, и эта формула знакома Марианне с детских лет. Поэтому она снова позволяет времени течь в привычном ритме и кивает в камеру терминала.

— Не убивать, — приказывает она, за считанные секунды успев принять сразу несколько важных решений. — Схвати его, Анатолий. Возьми живьём. А когда дело будет сделано, я лично с ним потолкую, ясно? И чтобы среди работников «Грани» этот инцидент остался как можно более незаметным…

Безопасник кланяется, готовый рассыпаться в заверениях, но бхикшу уже отключает канал внутреннего спатиума. Водрузив локти на стол, женщина составляет пальцы домиком и опускает на них гладкий, словно у сорокалетней молодки, подбородок. Дьявол! Подобное не может оказаться совпадением, а это значит, что…

Новый вызов по экстренному интеркому привлекает её внимание, и густые пшеничные брови Марианны Олеговны снова сходятся на переносице. «Сестра», имплантированная на левую часть головы, тоже куксится, но не грозно, а недовольно, будто маленькая девочка, захотевшая пи-пи.

— В чём дело? — приняв вызов, вопрошает Гардт и позволяет раздражению выплеснуться на секретаршу. — Надеюсь, Анна, дело срочное, потому что если вы отвлекаете меня по мелочам, то…

— Прошу прощения, Марианна Олеговна, — пусть подобострастно, но всё же перебивает её секретарша на экране терминала, вызвав у начальницы волну удивления и праведного негодования, — но к вам прибыли…

— Прибыли? — едва ли не восклицает Гардт. Она пытается припомнить, способен ли хоть один из её подчинённых на подобное хамство, подкреплённое лишь туманными намёками. — Анна, вы что, пьяны?