По углам комнаты копится пыль, которую Леонид забывает убирать месяцами. Пахнет пригорелой яичницей, но остальные ароматы перебивает запах курева, щедро вплывающий через приоткрытую дверь.

Алекс трёт лицо ладонями, облизывает пересохшие губы, массирует пальцами виски и медленно поднимается на ноги. Комната прекращает кружение, но всё ещё покачивается, словно корабельная каюта.

Парень обнаруживает, что перед отключкой всё-таки разделся. Подхватив одежду, он выходит в коридор и сворачивает в ванную. Стягивает трусы, встаёт под динамические струи из стен, находит на полке знакомую мочалку и специальное — гостевое, без ароматизаторов и примесей, — мыло. Сначала жадно ловит ртом холодные душевые струи, затем беззастенчиво отливает прямо в кабине. Трёт тело с ожесточением человека, перепачканного чем-то липким и гадким. Смывает последние следы экстрактов, обнюхивает себя, будто пёс, и только после этого старательно вытирается.

Так повелось, что у Бельмондо в этой квартире хранится не только собственный банный халат, но и личный набор мыла, депиляционной пасты и зубного геля. Так повелось, что тут ему рады. Даже когда он кутит. Соскоблив со щёк неубедительную щетину — наследство отцовских генов, — он одевается и только после этого выходит в главную комнату квартиры.

— Хех, посмотрите-ка, кто тут у нас? — не оборачиваясь, притворно охает Зерно, водя в воздухе правой рукой. На его пальцах мерцают датчики полуперчатки виртуального управления. — Спящая красавица заслужила поцелуй принца и восстала из мёртвых!

— Привет, Зерно, — бормочет Алекс, усаживаясь на диван перед изогнутой панелью слайдекса. На голове Куликова старомодные наушники, из-под которых пробивается щипковый инди-глэм. Несмотря на это, слайд рубит вовсю, демонстрируя нудное разговорное шоу. — Прости, что без предупреждения.

— А ты позвонил. От подъезда. Спрашивал, буду ли я пить.

— Ты согласился?

— Я отказался, но тебя это не остановило. 16 минут в душе, Алекс… ты меня на воде разоришь.

— Выстави счёт, я всё оплачу.

Зерно поглощён работой.

Перед ним на столе глубокая пепельница, забитая окурками до такой степени, что напоминает дикобраза. На его лице полумаска «Santao-Raj», скрывающая лоб и глаза; на мониторах вокруг парнишки различные версии одного и того же снимка титанического скопления людей, сделанного с соратобу или вертолёта. Вероятно, какой-то праздник. Судя по обилию золотистых статуй с нимбами и церковных флагов над толпой — религиозный. Скорее всего, католический.

Зерно работает зуммером. Пиксельхантером, как их ещё называют. И пусть его ремесло кардинально отличается от ремесла самого Алекса, судьбы профессий в чём-то схожи. Они обе не нацелены на укрепление или процветание человеческого вида — но без них жизнь станет скучней…