— Не волнуйся, шеф, — он заканчивает фразу в полный голос, намеренно снимая копящееся напряжение. — Я с панками уйду, а вам как раз одной не хватает. С меня оперативные данные разведки, только на связь выходить не забывай.

И начинает расстёгивать аркан. Алекс смотрит на Жнецов, надеясь разглядеть хотя бы тень благодарности. Но оба «колготки» наблюдают нетерпеливо и жадно. Как избалованные дети, привыкшие, что всё в итоге выходит так, как они желают. Едва щёлкает последняя пряжка, как Сафрон тут же подхватывает сбрую, принимаясь торопливо напяливать. Максим ему не помогает.

Не выпуская остальных из поля зрения, Вышегородский отходит к напарнику. Негромко инструктирует напоследок. Прощание выходит по-военному коротким и почти лишённым сантиментов. Мужчины обмениваются формальными жестами, прикасаясь к мочкам ушей. Но затем совсем уж по-старомодному пожимают друг другу руки, соприкоснувшись предплечьями.

Вышка нависает над перилами, окликая спускающихся хирундо.

— Кожа? Тормозни на секунду… Прикроешь моего человечка? Остаться надумал. Говорит, с вами веселее!

Кожедуба Алексу не видно. Но он представляет себе, как тот морщится, а мембраны на голове Что-Если приобретают недовольный багровый цвет. Предводитель перелётных всё же не обманывает ожиданий Бельмондо. Выйди иначе, и парень бы крепко усомнился в своём знании человеческой натуры…

— Спускай горемычного! — звонко доносится до верхней площадки. — Но если после бесед со мной твой человечек захочет оставить государеву службу, ты уж не серчай!

Максим скупо улыбается. Сова хмыкает и принимает из рук капитана запасной пистолетный магазин и цилиндр последней гранаты.

— Удачи, — говорит Макс, и его подчинённый исчезает на лестнице. — Ну, бедолаги, пошла мука на Тобольск! Алекс, вы с другом летите первыми, поможете приземлиться нашим азиатским друзьям…

Бель и Зерно послушно цепляются на канаты, а мим ещё раз проверяет, не сорвётся ли мятый и исцарапанный саквояж. Леонид держится отстранённо, видом бывалого аэропанка маскируя обычный страх.

На какое-то мгновение Алекс замирает, убеждённый, что от ужаса не сможет сделать и шага… но Вышегородский решительно направляется к нему, чтобы подтолкнуть или вовсе дать пинка, и курьер добровольно пускается в леденящий душу полёт.

Успевает заметить, как Макс изучает надёжность пристёгивания арканов беженцев. Как одного за другим карабинит таджиков на тросы. Негромко инструктирует, дожидаясь, пока Саймумин переведёт остальным. Помогает перебраться через перила. И отпускает им с Куликовым вслед.