Повсюду машины мемотических каналов. Интервью берут у всех подряд — у зевак, молчаливых копов оцепления, у экспертов и псевдоэкспертов, прибывших к Стене с единственной целью — засветиться перед объективами. К мужчинам, без суеты пробивающим себе путь в суетливой толпе, по счастью никто не лезет, иначе Бельмондо бы точно психанул…

Видок у всех троих ещё тот.

Сам мим осунулся, поник и измотан так, словно по камешку перекладывал горный хребет. Пальто продралось в нескольких местах, дорогущий саквояж от «Koldi» выглядит так, хоть сейчас выбрасывай. Сложносоставная сбруя «ласточек» во время небесных переходов умудрилась натереть подмышками и в паху, отчего парень косолапит и прихрамывает.

Куликова можно подавать иллюстрацией в учебник по анатомии в рубрику «человек, который не спал неделю». И без того дёрганный, сейчас он и вовсе похож на куклу с разболтавшимися шарнирами. На его бледном лице проступает клочковатая щетина, красоты зуммеру явно не добавляющая. Серебряные подковы на фоне серой кожи сверкают ювелирными украшениями.

Максим, при всей его осанке и выдержке, смотрится не лучше. Более того, из всего трио он сильнее прочих напоминает бомжа. Потому что одет в чёрную полиэтиленовую накидку, которую натянул поверх камуфляжного комбинезона без нашивок. За его спиной болтается здоровенная полипропиленовая сумка в сине-чёрно-белую клетку, куда капитан компактно упаковал основные детали бронекостюма, «Свиристель» и тактический шлем.

Сумка принадлежала Саймумину. Он отдал её не только без вопросов, но и с радостью, что может помочь. Ещё и деньги за спасение предлагал, от которых Макс брезгливо отказался. Вернее, бросил краткое:

— Лучше заступнику своему отдай, — грозно зыркнув на Алекса.

Пистолет Вышегородский прячет под накидкой и одну руку держит так, чтобы было удобно выхватить. Его немного покачивает от усталости и ранения. Но проглоченная капсула очередного нейростима всё ещё держит «кофейника» на ногах.

Они продвигаются на юго-восток.

Подальше от Стены, Жнецов, беженцев, заражённых киргизов и цыган, погромов, пожаров и концентрации военных. Людской поток вокруг и не думает редеть. На улицы, словно на День Посада, высыпают всё новые и новые дурачки.

Среди них всё чаще виднеются мелкие пушеры патоки, карманники, сумасшедшие и торговцы сувенирным хламом. Алекс даже замечает лотки с памятными брелоками, оперативно напечатанными предприимчивыми коммерсантами. На магнитах, браслетах и чехлах для смарткомов видны фото из Марусино, фрагменты Стены или трупы Жнецов. Подписи гласят:«Я там был! Я всё видел!» ,«Это было действительно жутко…» или«Повторения не допустим!» .