Зарыдав навзрыд, Далина рухнула лицом в песок, и её тело задергалось в истерических конвульсиях.

«Да уж, ситуация! — остолбенев от неожиданности, растерянно сажусь на задницу. — И что ж теперь делать?»

Несколько секунд слушаю глухие рыдания и пробую успокоить девушку:

— Ну, не реви! Чего уж… — моя рука мягко легла на её плечо. — На всё воля Олимпийских богов. Значит…

Не успеваю закончить, как девчонка резко сбрасывает мою руку.

— Не смей меня трогать! — она вздёргивается, полоснув по мне яростным взглядом. — Чего ты вообще сюда припёрся⁈

Её крик непроизвольно отщёлкивает мою память на несколько кадров назад, к истокам всей этой идиотской истории.

— Так, погоди-ка… Точно! Ты же топиться собиралась!

— А тебе какое дело⁈ — вновь взъярилась Далина. — Ты чего лезешь не в своё дело⁈

Все мои мягкие попытки её успокоить оканчиваются ничем, но я уже окончательно пришёл в себя, и моё прошлое, богатое на общение с людьми в стрессовой ситуации, говорит: нельзя потакать и успокаивать истерику — от этого она только сильнее разгорается. Такой пожар можно тушить только встречным палом.

Поэтому отвечаю ей жёстко, но не грубо:

— А ну не ори! Я к тебе не лезу, но и сдохнуть зазря не дам! С какого перепугу ты топиться полезла?

— Не твоё дело! — вновь огрызнулась она, но уже не так уверенно, и я продолжаю давить.

— А если бы меня здесь не оказалось! Мне следить за тобой некогда, и спасать тебя я тоже не нанимался.

Тут её губы растягиваются в саркастической усмешке:

— Тоже мне спасатель! Плавать сначала научись.

Это верно. Тут я слегка не туда завернул, ведь это она меня вытащила, а не наоборот. Выходить из таких положений у меня тоже есть опыт, и потому быстро «перетасовываю колоду» и возвращаюсь к первоначальному вопросу:

— Умею я плавать или нет, сейчас не важно. Не об этом речь! Ты лучше скажи, зачем в воду полезла. Молодая, умная, красивая! Тебе ещё жить да жить, а ты — топиться. Зачем⁈

Я ещё не закончил, а ярость и злость на лице девушки уже сменились апатией и усталостью.

— Лучше уж сдохнуть, чем так жить! — выдохнула она с какой-то безысходностью и закатила глаза к небу.

Мне девицу немного жалко, но жаловаться ей, вроде бы, не на что. Если бы не стрессовая ситуация и не слёзы, то я бы ей ответил:

«Ты не сетовать на судьбу, а радоваться должна и небеса благодарить за мою доброту! Тебя не казнили, не отдали солдатне на забаву, даже не продали в рабство, а ведь ты, так-то, убить царя пыталась. Я же тебя не просто простил, а, вон, даже во „фрейлины“ к царице пристроил, а ведь для тысяч высокородных девиц твоё место — несбыточная мечта».