Поднимаю взгляд и после небольшой паузы дополняю свою предыдущую фразу:
— Я обещаю тебе позаботиться о брате, если ты, в свою очередь, окажешь мне услугу.
На это Барсина аж всплеснула руками:
— Дожили, мой мальчик торгуется со своей матерью! О боги…
Спокойно пережидаю, пока уляжется всплеск эмоций и Барсина не вернется к рациональному поведению. Ждать приходится довольно долго, но, наконец, я слышу:
— Так, о какой услуге идет речь, Геракл?
В ответ я расплываюсь в радушной улыбке:
— Да сущий пустяк, мама! Всего одна маленькая просьба: возьми в свою свиту дочь Антигона Далину.
— Что⁈ — Лицо Барсины исказилось искренним возмущением. — Ту дрянь, что пыталась тебя убить⁈
— Именно поэтому! — упираюсь взглядом в большие миндалевидные глаза Барсины. — Я не хочу, чтобы она внезапно умерла, а молва повесила вину на меня, но и оставлять ее без присмотра тоже нельзя. Поводок должен быть мягким, но очень коротким и строгим, а лучше тебя с этой задачей никто не справится!
Подсластив лестью пилюлю, выжидательно смотрю на «мамочку», но та непреклонна.
— Нет, и давай прекратим этот разговор! — отрубает она, и я демонстративно пожимаю плечами.
— Хорошо. Если тебе безразлична судьба Фарнабаза, то давай прекратим.
Несколько секунд Барсина жжет меня гневным взглядом, а потом надевает на лицо примирительную улыбку.
— Ладно, раз уж ты так смотришь на проблему… Присылай ко мне свою убийцу, я попытаюсь что-нибудь сделать.
Тут я рассыпаюсь в благодарностях и комплиментах, чем вызываю у Барсины довольную улыбку. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, словно шахматисты, только что закончившие вничью трудную, но увлекательнейшую партию, а затем я подаю знак Гурушу — можно нести горячее.
Глава 8
Сатрапия Великая Фригия, город Келены, конец августа 314 года до н.э.
Останавливаю Софоса в трех шагах от повозки с габаритным, укрытым тканью грузом и соскакиваю на землю. Арета принимает у меня поводья, а рядом уже спешиваются Эвмен, Эней и Экзарм. Все трое с интересом поглядывают на фургон, но вопросов не задают и молча ждут моих объяснений.
Экзарму это дается особенно трудно, и, не будь рядом греков, он бы уже засыпал меня вопросами. Опасаясь их осуждения, он терпит, и я с удовольствием бы поспорил с кем-нибудь, как долго он еще продержится.
К сожалению, или к счастью, у меня нет времени для таких игр, потому что я привез своих соратников, чтобы продемонстрировать им, как я полагаю, революционное оружие.
Подаю знак Евдору, и мой главный механик стаскивает покрывало со своего нового детища. Несколько секунд тишины, и первым не выдерживает Экзарм: