Прокрутив всё это в голове, поворачиваюсь к Энею:
— Так где же наши ветераны хотят осесть?
Чуть замявшись, грек всё же ответил:
— В Лидии, в долине реки Меандр.
В чём суть этой заминки, я понимаю. Для двух тысяч воинов, каждому из которых полагается по пятьсот арур (12 га) пашни, а командирам — в два, а то и в три раза больше, понадобится огромное количество свободной и пригодной для земледелия земли. Такого количества незанятых угодий в долине Меандра попросту нет. Чтобы высвободить землю для аргираспидов, потребуется согнать с насиженных мест тамошних землевладельцев, а это неминуемо вызовет протесты и кровопролитие. Мне такой оборот ни к чему, и Эней это понимает как никто.
Ситуация получается непростая! Сгонять людей с их земли вообще нехорошо, но самое плохое, что такой случай создаст прецедент, и последующие заслуженные ветераны будут требовать себе таких же привилегий.
Поэтому несколько минут мы едем молча, а я обдумываю, как лучше поступить.
«Селить аргираспидов на уже занятых землях, конечно же, нельзя, — мысленно начинаю перебирать варианты, — но и обижать заслуженных ветеранов тоже не хочется. Тем более что я обещал!»
Да уж, перед сражением с Антигоном в долине Габиены я много чего наобещал, и вот пришло время держать ответ. Подумав ещё, решаю, что рано пока бить тревогу, сперва надо самому поговорить с кем-нибудь из этого совета ветеранов.
Решив, бросаю прищуренный взгляд на Энея:
— Знаешь что, найди-ка мне среди командиров аргираспидов кого-нибудь посговорчивее, я сам с ним потолкую.
Глава 20
Сатрапия Кария, город Гераклея Великая, конец сентября 313 года до н. э
Стоя на берегу, смотрю, как большая триера швартуется к только построенному причалу. Он пока единственный в Великой столице, и потому еще пять таких же больших кораблей встают на рейде. Эта представительная эскадра доставила, наконец-то, посольство Птолемея вместе с моей невестой.
Я употребил наречие «наконец-то» совсем не потому, что я прям заждался этих послов, а лишь из-за того, что они уже полгода как прибыли на Кипр, но дальше так и не двинулись.
Чего они там высиживали? Ответ на сей вопрос лежит на поверхности. Хитро-мудрый Птолемей выжидал. То, чем закончится мой поход в Каппадокию; то, устоит ли Асандр в Карии. Любая из моих неудач давала ему возможность настаивать на изменении условий договора в лучшую для себя сторону.
Пока Птолемей плел свои паучьи сети, его послы сидели и ждали в кипрском городе Саламис. Разгром Асандра и выход моей армии к бухте Мармарис ставил точку в их сидении. Тянуть дольше становилось уже неприлично, но Птолемей все равно не торопился. Думаю, он надеялся успеть в последний раз собрать дань с подвластных ему городов в Азии, прежде чем передать их моим гармостам, и потому всячески тормозил дело. Его представитель при моем дворе, финикиец Ганон, лишь разводил руками и убеждал меня: