Тут я не могу сдержать довольной улыбки и поворачиваюсь к Энею:
— Давай-ка, и мы не будем отказываться от столь полезного человека. Помой его, одень, и пусть запишет всё, что знает об этом золоте и финикийцах, а потом отправь его в распоряжение главы моей канцелярии.
Глава 19
Сатрапия Кария, город Гераклея Великая, начало августа 313 года до н. э
Гружёные мраморными блоками телеги медленно ползут вниз по извивающейся серпантином дороге. Завидев нас, погонщики прижимают свои повозки к скале, торопясь уступить дорогу царской свите. Впряжённые быки недовольно крутят рогатыми головами, и пропитанный пылью воздух наполняется мычанием животных и криками людей.
Софос идёт неспешной рысью, недовольно косясь на мычащих быков. Мимо одна за другой проплывают телеги с кусками ещё нешлифованного мрамора. Мой взгляд непроизвольно оценивает увиденное, хотя я только что был там, где этот мрамор добывают.
«Материал не самый долговечный, — мысленно вступаю в дискуссию с самим собой, — тысячи лет не простоит, зато красивый и лёгок в обработке. Гранит был бы куда надёжней, но с ним и возни во стократ больше, да и нет его тут, а вот мрамора хоть завались».
Да, Мармарис назван так не из-за лазурного моря, а из-за огромных запасов лучших сортов этого минерала в окружающих бухту горах. Это ещё один повод строить столицу именно здесь. За прошедшие два месяца я созвал сюда лучших мастеров со всей Малой Азии: архитекторов из Пергама и Смирны, каменщиков из Эфеса и Галикарнаса, резчиков по камню из Милета. Я хочу быстро заложить начало новому великому городу, и с помощниками у меня проблем нет. Что-что, а строить быстро греки умеют.
Сегодня я специально ездил на карьер, чтобы взглянуть на образцы мрамора и выбрать подходящий для фасада дворца. Сам город я строю внизу, в том месте, где река Дальян впадает в Средиземное море. В её устье уже заложены первые причалы и верфь, и начато строительство волнолома для внутреннего закрытого порта. Стройка поистине грандиозная, и её масштабы с первых же дней начали сказываться на моих финансах. Цены на рабов, на работу каменщиков, плотников, корабелов взлетели в два-три раза. Теперь я лучше понимаю, почему Рим находился в состоянии постоянной войны. Одно слово — рабы — даёт самый полный ответ на этот вопрос. Учитывая, сколько Рим строил, ему постоянно нужен был приток свежей рабской силы, а её давала только война и разбой.
В этом плане я, прямо скажем, плохо подготовился к стройке века. Все мои войны проходили на территории моего же царства с моими же подданными. Те несколько тысяч рабов, что были захвачены в последних сражениях, оказались лишь жалкой каплей в море возникших потребностей.