— Тириам!

«Ну вот и познакомились!» — иронично усмехнувшись, задаю интересующий меня вопрос:

— Сундук с золотом, за которым ты прятался, — откуда?

Приподняв голову, писарь скосил вверх глаза:

— Дак это… привезли… — Он вновь надолго замолк, чем вызвал новую вспышку гнева у грека.

— Кто привез, недоумок?

— Так это, люди тетрарха Евридия принесли, а архиграмматевс (глава канцелярии) Перкам приказал мне пересчитать. — Задумавшись на пару мгновений, он добавил ещё: — Только это давненько уже было, когда войско ещё в Милясах стояло!

Какой-то там полусотник не мог владеть таким количеством золота, и я уже огорчённо начинаю думать, что с этого запуганного мелкого чиновника ничего больше не выжать.

На всякий случай всё же спрашиваю:

— А где Евридий взял этот сундук?

Подтверждая мои ожидания, младший писарь замотал головой:

— Не гневайся на слугу своего, великий царь, но я не знаю где…

Не дослушав, разочарованно отворачиваюсь, но тут слышу угрожающий голос Энея:

— Значит, говоришь, не знаешь, чьё это золото⁈

Явно различимая угроза в интонации грека заставляет писаря отчаянно вскрикнуть:

— Как не знаю! Не говорил я такого…!

Мгновенно развернувшись, упираюсь взглядом в задранное кверху бледное лицо:

— Как не говорил⁈ Только что же…

— Так великий царь про Евридия спрашивал… или про финикийцев?

Застывший на лице бедного писаря ужас, перемешанный с искренним недоумением, говорит мне, что я чутка оплошал.

«Допрос — есть умение правильно задавать вопросы!» — иронично укоряю себя и цепляюсь за последнюю фразу:

— Так что там про финикийцев?

Почувствовав смягчение моего тона, писарь обрадованно залопотал:

— Так я и говорю, финикийцы золото привезли.

— Что за финикийцы? Откуда знаешь? — Эней сразу же взялся трясти беднягу, и тот затараторил ещё быстрее:

— Так это, Магон, сын Альбукера, что глава торгового дома Гамилькара из Сидона.

Это становится уже занятно, но такая осведомлённость мелкого клерка мне подозрительна. Показываю Энею — подними его, — и тот, схватив бедолагу за шиворот, одним рывком ставит щуплого коротышку на ноги.

Теперь говорить с пленником стало намного удобнее, и мой вопросительно-прощупывающий взгляд пробежался по его лицу:

— Откуда ты, младший писарь, знаешь так много?

— Так я же переводчик! — засияв, выдаёт пленник. — Я же переводил господину Асандру слова финикийского посланника, когда тот передавал ему золото.

«Воистину, олимпийские боги сохранили этого коротышку не зря!» — ещё до конца не могу поверить в такой подарок, а писарь продолжает радостно лопотать:

— Я не только финикийский язык знаю, а ещё и арамейский, египетский, греческий. — Довольно перечислив, он посмотрел на меня и добавил: — За эти знания господин Асандр даровал мне свободу и определил в свою канцелярию.