Едва Клит спрыгивает с коня, как, склонив голову, приветствует меня:
— Мой царь, твой верный слуга Клит прибыл по твоему зову.
С трудом сдерживаю порыв кивнуть ему в ответ. Мне всегда приходится держать в уме, что царю не положено склонять голову ни перед кем и ни в каких ситуациях.
Вместо ответного кивка добавляю в голос нотку радушия:
— Докладывай, что нового твои орлы принесли?
Тот сразу же переходит к делу:
— Послал один разъезд обойти лагерь Асандра с севера. Он прошёл вдоль северо-восточной границы долины, под самыми стенами Моболлы, и нигде не встретил сопротивления. А вот у вон той горы, — он показал на округлую вершину с вражеским лагерем, — мой десяток натолкнулся на вражескую конную тетрархию (50 всадников). Это были не карийцы Асандра! По сказу десятника Аргола, те более походили на наёмников-фессалийцев.
Информация занятная, и я проявляю понятное недоверие:
— Почему он решил, что фессалийцы?
— Такие низкорослые лошадки только у них. Карийцы и лидийцы в основном нисейскую породу используют.
Мысленно соглашаюсь с Клитом: у фессалийцев действительно лошади больше на пони смахивают. Кто другой на них ездить не будет.
«Значит, у Асандра кавалерии прибавилось, — делаю главный вывод из услышанного. — Ранее фессалийцев у него не было. Скорее всего, это конница Деметрия или ещё кого, о ком я до сих пор не знаю».
Пока я размышляю, Клит продолжает:
— Аргол в бой вступать не стал и развернул разъезд обратно. С южной стороны разведка тоже дальше той горы не прошла: сначала напоролись на заставу лучников, а когда попробовали её обойти, то столкнулись с конной полусотней карийцев.
«Что ж, Асандра можно только похвалить, — мысленно оцениваю действия противника. — Явных ляпов не допускает. Держит западный выход с долины под контролем, дабы не пропустить противника себе в тыл».
Думая про себя, не упускаю ничего из рассказа Клита. А тот как раз добавляет:
— Десятник мне сказывал, что лучники те, что с заставы, — родосцы. Они, когда орать начали, так он их по говору и опознал. Потому как у него самая болтливая из жён — с Родоса, а её вечно недовольное ворчание ему уже даже во сне слышится.
«Вот как, значит, Родос решил выступить на стороне Асандра, — эта неприятная новость заставила меня поморщиться. — Что же, тем хуже для Родоса!»
Глава 17
Сатрапия Кария, город Моболла, 18 мая 313 года до н. э
Вскинув взгляд к небу, фиксирую положение солнца.
«Примерно на полпути к зениту, — делаю нехитрый расчет, — значит, ориентировочно, часов десять-одиннадцать. Пора начинать!»
Действительно, оба войска выстроены и готовы к бою. На другой стороне долины, примерно в пяти-шести сотнях шагов, вытянулась линия противника. Мне хорошо видно, что особыми изысками Асандр страдать не стал и выстроил свои порядки, можно сказать, классическим образом. В центре, так же как и у меня, — полноценная, в восемь таксисов, фаланга. На левом фланге — гипасписты Деметрия, на вскидку около четырех тысяч. В тылу у них еще тысяча тяжелых гоплитов, скорее всего, тоже антигоновского сынка.