«Первая фаза выиграна за явным преимуществом!» — позволяю себе немного иронии и, повернувшись к Энею, даю команду:

— Начинай атаку конницы!

Тут же на сигнальную мачту взлетели два черных треугольника, означающие атаку первой линии кавалерии по всему фронту. В ответ мгновенно завыли трубы, и под их надрывный вой пошла вперед конница.

На нашу режущую уши какофонию незамедлительно ответили трубы врага, и фаланга противника с грозным шорохом уплотнила строй и ощетинилась сарисами. То же самое сделали гипасписты Деметрия на своем левом фланге, а на правом — навстречу бактрийской агеме Клита — пошла тысяча карийских всадников.

У Клита в первую атакующую бактрийскую агему отобраны только ветераны, и потому маневр ложного бегства выполнен на отлично. На двухстах шагах бактрийцы сделали общий залп и, накрыв врага лавиной стрел, уже на сотне шагов развернули коней вспять. Потеряв скорость на развороте, они подпустили противника почти вплотную, но, удержав дистанцию в двадцать-тридцать шагов, повели его за собой.

Набрав ход, бактрийские сотни начали все больше и больше забирать вправо, подставляя идущую за ними погоню под фланговый удар.

Я слежу за перипетиями сражения со своего походного кресла. Откинувшись на спинку и положив ноги на барабан, напоминаю самому себе фигуру Бонапарта под Бородино.

«Не хватает только треуголки!» — иронией пытаюсь сбить нервный накал и старательно демонстрирую полнейшую невозмутимость. Моя расслабленная поза должна говорить всем: «Спокойно и без нервов, делайте все так, как вас учили. Ваш царь абсолютно уверен в победе, и Олимпийские боги на нашей стороне».

Чуть позади, справа, стоят Эней с Патроклом. Слева два воина держат мое личное знамя и значок с золотым двуглавым орлом. Сразу за ними — трубачи и с десяток гонцов, готовых сорваться с места в любой момент. Немного в стороне от них Арета с Гурушем буквально висят на удилах Аттилы. Возбужденный шумом боя жеребец явно не желает брать с меня пример и скрывать эмоции. Он без всякого пиетета к Арете и Гурушу открыто демонстрирует свое желание броситься в бой. Арета еле справляется с ним, и даже пытающийся успокоить его Гуруш не сильно помогает. Аттила все время нервно грызет удила и, норовя взвиться на дыбы, косится злыми глазами на снующих вокруг него людей.

Отдав команду к атаке, я пока ни во что больше не вмешиваюсь. Как говорится, старт дан, и на данном этапе мои командиры способны сами решать, когда и как вводить в бой свои подразделения. Словно в подтверждение правильности моего поведения, под вой труб и шелест затрепетавших на ветру знамен, Клит повел в атаку две свои оставшиеся агемы. Его удар нацелен на увлеченных погоней карийцев, чей подставленный фланг просто напрашивался на это.