Я соскочил с коня и двинулся к воротной арке. Это побудило командира стражи пойти на уступки. Выстроив свой отряд в проходе воротной башни и приготовив его к отражению внезапной атаки, он скинул запор и потянул на себя тяжелую калитку.
Стоя уже в проходе, я повернулся к Полиодору:
— Завтра с рассветом я жду у себя в лагере всех членов ареопага с ключами от города и с нижайшей просьбой о помиловании.
Тот почтительно склонил голову:
— Не сомневайся, мой царь, я буду первым в числе этих просителей.
Сейчас, идя по коридору дворца, я вспоминаю о том, как остановил уже готовое броситься на штурм войско, и не могу сдержать улыбку. Тогда Патрокл чуть не раздавил меня в своих медвежьих объятиях, а Эней лишь неодобрительно покачал головой и сказал, что так поступают несмышленые дети, а не государственные мужи, знающие, что такое ответственность.
Еще страннее то, что мне сейчас кажется, будто все это было давным-давно, и даже не верится, что прошло всего каких-то два дня. Это все потому, что моя жизнь теперь похожа на заводной волчок: события сменяются одно другим, да еще с такой быстротой, что наслаиваются в памяти как пирог. Уже решенные проблемы быстро уходят на задний план и забываются, а мозг тут же начинает работать над решением следующих. Вот также и моя «родная тетка» Клеопатра, наотрез отказавшаяся ехать в Пеллу, неожиданно стала одной из тех задач, которые надо срочно решать.
Глава 15
Сатрапия Лидия, город Сарды, 25 января 313 года до н. э
Губы немолодой, но еще красивой женщины кривятся от злости.
— Ни за что! Ни за что я не вернусь в этот гадюшник под названием Пелла!
Стоя у стены, я смотрю на вскочившую с места Клеопатру и пытаюсь ее успокоить.
— Чего ты так взбеленилась? Я ведь не требую от тебя слишком многого.
К сожалению, мои слова приводят к обратному эффекту. Женщина просто взрывается, впиваясь в меня своими огромными глазами.
— Ты вообще не можешь ничего от меня требовать! Я из царского рода Аргеадов, дочь Филиппа II, сестра Великого Александра, а ты…! — Она, явно, хотела добавить еще что-то обидное и злое, но у нее хватило ума не зарываться.
Не найдя подходящих слов, Клеопатра просто махнула на меня рукой.
— Ааа! Что с тобой говорить!
Глядя на нее в этот момент, я начинаю лучше понимать Антигона, приказавшего в другой истории удавить ее по-тихому.
«Ну вот как с ними жить⁈ — иронизирую я с бесстрастной маской на лице. — Ты ей про большую политику, про потребности государства, а она тебе — не хочу и все!»
Гневно вскинув голову, Клеопатра отвернулась от меня, а я подумал о том, что уговорить позавчера десятки тысяч упрямых горожан было легче, чем справиться с одной разгневанной женщиной.