Отшатнувшись, мужик в рваном хитоне отчаянно замотал головой.

— Нееет!

Это еще один беспроигрышный ход в такого рода дебатах: обвинить кого-то одного во всех грехах и дать возможность другим виновным свалить свои прегрешения на этого козла отпущения. Покойный Власий подходил на эту роль идеально, и я уже заорал во все горло:

— Я вас, люди, спрашиваю! Справедливо ли будет вам умирать за грехи этого проходимца Власия?

— Нееет! — поддавшись моему напору, недружно ответили первые ряды, и я наддал еще.

— Власий запутал вас, добрые граждане, завел вас на путь преступлений! Готовы ли вы отвечать за дела чужие, за преступления злодея, который сдох как собака в пьяной драке⁈

— Нееет! — ответила мне толпа куда дружнее, и, окинув ее взглядом, я уже не нашел ни лысого, ни юродивого.

«Вот и славно!» — подумал я про себя, а вслух продолжил увещевать:

— А коли не хотите беды на свою голову, так расходитесь по домам, а я, ваш царь Геракл, обещаю вам, что никто вас не тронет! Не войдет войско в город, и дома ваши останутся в целости, и дети, и жены живы, а добро цело. Расходитесь! — выкрикнул я еще раз, а сам дал знак стратегу Полиодору.

Тот понял меня правильно и сам во главе своей полусотни тяжелых гоплитов двинулся вниз по ступеням. Воины, растянувшись в шеренгу, начали теснить толпу щитами, а Полиодор не преставал увещевать:

— Расходитесь по домам, люди! Расходитесь!

Утерев струящийся по лицу пот, я посмотрел на бледного как смерть Анастасия и усмехнулся:

— Ну вот, а ты говорил, всё пропало!

Тот ничего не ответил, а лишь посмотрел на меня как на что-то странное и непонятное, но внушающее мистический ужас.

Толпа на площади уже начала отступать, а внезапно замолкнувший Полиодор устремился ко мне. Рядом с ним, не отставая ни на шаг, семенил еще один человек, который, эмоционально размахивая руками, что-то ему рассказывал.

Они даже не подошли, а я уже понял, в чем дело, и взволнованный голос стратега лишь подтвердил мою догадку.

— Великий царь, — начал Полиодор, сбиваясь от нервного возбуждения, — твоя армия пошла на штурм города! Это нечестно! Я не для того помогал тебе, чтобы…!

Не давая ему закончить, обрываю на полуслове:

— Опомнись, стратег! Ты помогал мне, потому что ты бескорыстно предан своему царю… Ведь так?

Добиваюсь, чтобы Полиодор виновато опустил взгляд — это чтобы он не думал, будто имеет право предъявлять мне претензии.

Склонив голову, стратег приложил обе ладони к груди.

— Прости мне мою несдержанность, Великий царь!

Удовлетворенно кивнув, я решительно произнес:

— А теперь коня царю! — И уже про себя добавил: