Мой взгляд сразу же выцепил три главных источника неутихающего пожара: лысый толстяк в кожаном фартуке, что, забравшись на опрокинутую повозку, гневно требовал извести измену; в другом конце площади — изможденный бродячий жрец с фанатично остекленевшими глазами; и у самых ступеней — вертлявый хлыщ, орущий, что ареопаг спелся с царем и продает интересы города.

То, что нет единого центра управления мятежной массой, меня сразу успокоило. То, что Власий был главной связывающей нитью, так сказать, мозгом и идеологом бессмысленного бунта, настраивало меня оптимистично.

«Значит, не зря я его грохнул!» — мысленно поздравив себя с этим, я склонился к уху стратега.

— Видишь вон того орущего толстяка и бесноватого дервиша?

Тот кивнул, но я все же поймал его взгляд.

— Знаешь, что делать? — Полиодор вновь молчаливо кивнул и шагнул к своим бойцам, а я подтолкнул Анастасия, мол, начинай.

Тот выдохнул и заорал в толпу:

— Народ города Сарды, слушай меня! Я, архонт Анастасий, хочу сообщить вам, что Власий умер.

Тут площадь буквально взорвалась криком и, всколыхнувшись, пошла на вставленные копья охраны.

— Умер! Как⁈ Убили! Измена! — возмущенная толпа вопила на разные лады, но я сразу выцепил провокатора, что надрывался за спинами первых рядов.

— Убили Власия! Ареопаг продался царю!

Орал тот самый вертлявый, и я аккуратно показал на него Арете.

— Этот тут лишний, — прошептал я еле слышно, и та, кивнув, отошла за спину.

К этому моменту Анастасий уже отчаялся переорать толпу, и та, не слушая его и сминая охрану, поперла по ступеням вверх. Остальные архонты отшатнулись назад, и я понял, что наступил критический момент, с которого ситуация может стать необратимой.

«Если толпа разгонится, то словом ее уже не остановишь, только силой, — я быстро просчитал опасность. — Задние ничего не услышат и будут давить на впереди идущих, и те, даже если захотят остановиться, то не смогут: подпирающая толпа потащит их вперед».

Дабы не дать народу набрать инерцию, я шагнул к Анастасию и выдал на всю силу своих легких:

— Свободные граждане города Сарды, слушайте слово царя Геракла!

Хвала небесам, голосом мое новое тело не обижено, и хлынувший было на ступени людской поток остановился буквально в пяти шагах. В первых рядах махал руками всё тот же вертлявый.

— А что царь⁈ Царь нам не указ! Пусть ответит за убийство Власия!

Оправдываться в такой ситуации или объяснять что-то — дело заведомо проигрышное, и мой опыт подсказывает: в такой ситуации путь тут только один — нападение! Точечное, с переключением внимания только на отдельную, конкретную личность.