— Если тебе все-таки не безразлична судьба сына, то ты не должна оставлять его в руках Кассандра. Он использует его в своих интересах и выкинет, как только тот станет не нужен. А ты можешь этому помешать.

Вижу, что мои последние слова заставили женщину задуматься, и решаю давить в этом же направлении.

— Я обещаю: если ты поможешь мне, то я сделаю твоего сына царем Эпира, а твою дочь — самой блестящей невестой от Эпира до Индии.

На этот раз губы Клеопатры чуть растянулись в грустной усмешке.

— А меня? Меня уже никто не рассматривает как невесту?

Эту усмешку я расцениваю как первый шаг навстречу и отвечаю ей мягкой, располагающей улыбкой.

— С тобой, Клеопатра, никто не сравнится! Ведь кроме божественной красоты за тобой еще стоит тень Великого Александра и корона Аргеадов.

— Да будь она проклята, эта корона! — губы моей тетки искривились в злой гримасе. — Всю жизнь мне исковеркала!

Вижу, настроение тетушки вновь сменилось на злобно-истеричное, и потихоньку начинаю терять терпение.

— Ладно, давай по-другому! Скажи мне, чего ты хочешь взамен, и я постараюсь тебе помочь.

Сказав это, я уперся взглядом в глаза Клеопатры и увидел, как в них вспыхнула злая, разрушительная искра.

— Чего я хочу? — женщина произнесла это еле слышно, смотря куда-то в глубину себя. — Больше всего я хочу отомстить своей матери Олимпиаде, что лишила меня сына, но в этом ты не можешь мне помочь — она уже мертва! Еще я хочу отомстить своему дяде Эакиду, лишившему меня трона, семьи и родного дома. И тут ты тоже бессилен, Великий царь, — на этих словах она язвительно усмехнулась, — потому что он уже сдох!

Вот теперь я вижу, что гены матери, которую народ Македонии иначе как Эпирской ведьмой не называл, крепко сидят в крови этой женщины и ненавидеть она умеет.

«Что ж, раз не удалось подцепить ее на материнскую любовь, — цинично усмехаюсь про себя, — значит, будем ловить на ненависть!»

Дожидаюсь, когда она выдохнется, и делаю первый заброс.

— Эакид мертв, а вот его сын жив, и, глядишь, лет эдак через пять он даже может сесть на Эпирский трон.

— Этому не бывать! Не сидеть Пирру на троне! — зло бросила Клеопатра, и маска ненависти вновь исказила ее красивое лицо.

Вижу, проняло, и забрасываю еще раз.

— А кто ему помешает? Ты из Сард? Вряд ли! А вот из Пеллы ты сможешь добиться гораздо большего, особенно с моей помощью.

Огромные глаза Клеопатры уставились на меня неподвижным взглядом. Мои последние слова попали в цель, и впервые за время нашего разговора на лице женщины появилась настоящая заинтересованность. Я вижу, что на каком-то этапе внутренней борьбы она уже приняла решение и теперь сама ищет для себя дополнительные стимулы, чтобы согласиться окончательно.